Игорь недоверчиво вскинул брови, словно не сразу понял, что ему сказали.
— В смысле?
— В прямом, — Марина держала пилу крепко, не повышая голоса. — Инструмент вернулся в состоянии хуже, чем был до тебя. Завтра отвезёшь его в сервис и оплатишь обслуживание.
— Вы сейчас серьёзно? — он коротко усмехнулся. — Это уже перебор.
— Абсолютно серьёзно.
Дверца машины хлопнула, и наружу выбралась Дарья. Она окинула двор быстрым взглядом, потом раздражённо сказала:
— Игорь, поехали. Не трать нервы. Тут же видно: человеку каждую мелочь жалко.
Марина медленно перевела на неё глаза.
— А вы в этом разговоре кем выступаете?
Дарья на секунду растерялась, но тут же расправила плечи.
— Я будущая жена Игоря.
— Очень приятно. Тогда сразу запомните: мой дом — не место для ваших расчётов и планов.
Игорь резко подался вперёд.
— Отец говорил, что вы будете обсуждать нашу долю.
— Уже обсудили, — спокойно ответила Марина. — Ответ отрицательный.
Он обернулся к Алексею, который к тому моменту вышел на крыльцо и стоял, не решаясь вмешаться.
— Пап, ты же сам говорил…
Алексей болезненно сморщился.
— Игорь, сейчас не время.
— Как это не время? — вспыхнул тот. — Ты же сказал, что вопрос почти решён!
Марина очень медленно повернула голову к мужу.
Алексей отвёл взгляд.
Игорь, даже не сообразив, что только что выдал отца, продолжил с горячностью:
— Мы с Дарьей уже всё прикинули. В дальней комнате можно нормально разместиться. Потом пристройку утеплить, отдельный вход сделать. Ты сам говорил, что Марина Сергеевна сначала повозмущается, а потом уступит.
Марина не двинулась с места. Только пальцы, сжимавшие рукоятку пилы, напряглись так сильно, что костяшки побелели.
Дарья, заметив её лицо, быстро тронула Игоря за рукав.
— Хватит. Поехали уже.
Но сказанное назад было не вернуть.
Марина посмотрела прямо на Алексея.
— То есть комнаты здесь уже распределили.
— Марин…
— В моём доме.
— Я не так это говорил.
— А как?
Алексей промолчал.
Игорь презрительно фыркнул:
— Да что вы раздуваете? Дом огромный. Вы вдвоём всё равно столько помещений не занимаете.
Марина повернулась к нему.
— Игорь, ещё одна фраза о том, как мне распоряжаться моим домом, — и я перестану сохранять спокойный тон.
— Да кто вы вообще такая, чтобы так разговаривать с моим отцом?
— Хозяйка дома, где твой отец живёт только потому, что я это позволила.
Игорь налился краской.
— Пап, ты слышишь, что она говорит?
Алексей глухо произнёс:
— Езжайте домой.
— Нет, ты сначала разберись! Ты мужик или кто?
Марина шагнула к калитке и распахнула её шире.
— Разговор закончен. Пилу оставь у двери сарая. Завтра до обеда жду подтверждение из мастерской.
Игорь швырнул инструмент прямо в снег возле дорожки.
— Да подавись ты и своей пилой, и своим домом!
Алексей резко двинулся к нему.
— Игорь!
— А что? Она тебя как квартиранта держит, а ты стоишь и молчишь!
Марина подняла пилу, внимательно осмотрела корпус, проверяя, не пошли ли трещины, и ровным голосом сказала:
— Алексей, если твой сын ещё хоть раз появится в моём дворе без приглашения, я вызову полицию. Это частная территория.
Игорь с силой захлопнул дверцу машины. Дарья поспешно села рядом. Автомобиль резко сдал назад, рванул к дороге и выехал за ворота.
Алексей остался на крыльце. Лицо у него было серым, осунувшимся, будто за несколько минут он постарел. Марина прошла мимо него, отнесла пилу в сарай, заперла дверь на замок и только после этого вернулась в дом.
На кухне Алексей стоял у стола.
— Довольна? — спросил он хрипло.
— Нет.
— Моего сына унизила.
— Твой сын сам приехал и сообщил мне, как вы уже распланировали мой дом.
Алексей опустился на стул и прикрыл глаза ладонью.
— Я хотел, чтобы всем стало легче.
— Нет, Лёша. Ты хотел, чтобы всем было удобно. Всем, кроме меня.
Он поднял голову.
— Ты не понимаешь. Я устал разрываться. Оксана всю жизнь повторяет, что я мало сделал для сына. Игорь смотрит на меня так, будто я пустое место. Я хотел хоть раз поступить как отец.
Марина села напротив.
— Так поступи как отец. Помоги ему найти нормальную стабильную работу. Помоги делом, временем, советом. Научи его отвечать за чужие вещи, если он их берёт. Объясни, что нельзя делить чужой дом в разговорах за спиной хозяйки. Вот это будет поступок отца.
Алексей криво усмехнулся.
— Тебе легко рассуждать.
— Да, легко, — согласилась она. — Потому что я рассуждаю не за чужой счёт.
Он долго молчал, глядя куда-то в столешницу. Потом тихо спросил:
— Ты теперь меня выгонишь?
Марина посмотрела на него внимательно. В этом вопросе впервые прозвучало осознание: всё, на чём он держался все эти годы, не имело отношения ни к закону, ни к праву собственности, ни к каким-то бумажкам. Его уверенность стояла только на её терпении.
— Сегодня — нет, — сказала она. — Но с этого дня правила будут другими.
— Какие ещё правила?
— Первое: никто из твоих родственников не приходит сюда без моего согласия. Второе: ты не отдаёшь никому вещи из дома, двора или сарая без моего разрешения. Третье: ты больше никогда не берёшь мои документы. Четвёртое: тема долей, дарения, регистрации Игоря или его проживания здесь закрыта окончательно.
Алексей продолжал смотреть в стол.
— А если я не соглашусь?
Марина поднялась.
— Тогда завтра начнёшь искать себе другое жильё.
Он медленно поднял на неё глаза.
— Ты правда это говоришь?
— Да.
Алексей попытался усмехнуться, но усмешка вышла жалкой.
— После восьми лет брака?
— После восьми лет брака ты принёс мне договор дарения половины моего дома на имя своего сына.
Он открыл рот, будто хотел возразить, но слова так и не нашлись.
Ночь оказалась тяжёлой. Алексей лёг в маленькой комнате, где обычно оставались гости. Марина закрылась в спальне. Она не плакала. Просто сидела на кровати с телефоном в руках и составляла список дел на утро: собрать все оригиналы документов в одну папку, убрать их из дома, поменять замок на входной двери, проверить записи с камер у ворот, позвонить знакомой юристке.
Татьяну Михайловну она знала давно. Та занималась недвижимостью и когда-то помогала Марине оформлять участок после вступления в наследство. Утром Марина позвонила ей первой.
— Марина, дарение доли сыну мужа? — переспросила Татьяна Михайловна. — Только если ты сама этого захочешь. Имущество, полученное по наследству, является твоей личной собственностью. Муж прав на него не имеет. Его сын — тем более. Никаких подписей, никаких доверенностей, никаких «мы просто узнаем». Оригиналы держи отдельно. Если есть риск, что кто-то посторонний имеет доступ, меняй замки без всяких сомнений. Это твой дом.
После разговора Марина не почувствовала облегчения. Вместо него появилось другое — твёрдость. Словно под ногами снова возникла прочная земля.
Утром Алексей был непривычно тих. Завтракать отказался. Собрался на работу, но в прихожей задержался.
— Вечером поговорим?
— Если разговор будет не о долях.
Он стиснул челюсти.
— Ты всё к одному сводишь.
— Потому что это сейчас главное.
Когда он ушёл, Марина вызвала слесаря. Замок на входной двери был старый. Ключи от него имел Алексей, Игорь и, как выяснилось, когда-то даже Оксана. Алексей сам признался, что давал ей запасной «на всякий случай», уверяя, будто она давно вернула его обратно. Проверять, правда это или нет, Марина больше не собиралась.
Слесарь приехал после обеда. Работал быстро, без болтовни и ненужных вопросов. Марина стояла рядом и смотрела, как из двери вынимают старый механизм. Ощущение было странным: будто она меняла не просто замок, а возвращала себе право решать, кто может переступить порог её дома.
Новые ключи мастер передал в трёх экземплярах. Один Марина сразу положила в сумку, второй убрала в маленький сейф, третий надела на свою связку. Алексею ключ она решила пока не отдавать — до тех пор, пока их разговор не будет завершён.
Вечером он пришёл раньше обычного. Сначала попробовал открыть дверь своим ключом, но замок не поддался. Через минуту в доме прозвенел звонок.
Марина открыла.
Алексей стоял на крыльце с неподвижным лицом.
— Ты замок сменила?
— Да.
— И даже не сказала мне?
— Так же, как ты не сказал мне о копиях моих документов.
Он вошёл, снял обувь и медленно прошёл на кухню.
— Ключ дашь?
— Пока нет.
Он резко обернулся.
— То есть теперь я должен проситься в дом?
— Пока мы не решим, как будем жить дальше, — да.
— Это унижение.
— Унижение — это когда жена находит договор дарения своей собственности на постороннего взрослого мужчину.
Алексей сжал кулаки, потом с усилием разжал пальцы.
— Я разговаривал с Игорем.
— И что?
— Он злится.
— Имеет право.
— Сказал, что больше сюда не придёт.
— Отличная новость.
— Марин!
— А что? Мне нужно расстроиться?
Алексей сел и вдруг устало опустил голову.
— Ты совсем не хочешь меня понять.
Марина заняла место напротив.
— Наоборот, я поняла всё очень хорошо. Ты не просто пожалел сына. Ты позволил ему и Оксане считать моё имущество ресурсом вашей прошлой семьи. Они давили на тебя, а ты принёс это давление ко мне. Только забыл одну вещь: я не часть вашей старой жизни.
Он долго молчал.
— Оксана сказала, что я удобно устроился, — наконец тихо произнёс он. — Живу в доме жены, а сын по углам мыкается. Она умеет говорить так, что потом самому от себя тошно.
— И ты решил, что лекарством от этого станет моя подпись?
— Я не думал об этом настолько грубо.
— А надо было.
Алексей поднял глаза. Они были покрасневшими, усталыми.
— Я правда не хотел тебя ранить.
— Лёша, дело не в том, обидел ты меня или нет. Дело в доверии. Ты показал, что готов обсуждать мой дом с бывшей женой и сыном раньше, чем со мной.
Он провёл ладонью по столешнице.
— И что теперь?
Марина достала лист бумаги. Днём она записала на нём условия, которые сумела сформулировать без эмоций.
— Теперь ты выбираешь. Либо мы остаёмся в браке, но ты письменно подтверждаешь, что не претендуешь на дом и участок и не станешь регистрировать здесь никого без моего согласия. Это не самоуправство и не моя прихоть. Обычное соглашение у юриста, где будут зафиксированы наши имущественные границы. Плюс ты возвращаешь мне все копии моих документов, если где-то они у тебя ещё остались. Либо мы расходимся.
Алексей заметно побледнел.
— Ты уже о разводе говоришь?
— Я говорю о последствиях.
— У нас нет детей. Дом ты делить не собираешься. Если я соглашусь, можно всё оформить через ЗАГС.
— Если согласимся оба и не будет спора — да. Если начнёшь требовать то, что тебе не принадлежит, пойдём через суд.
Он уставился на неё так, будто видел впервые.
— Ты уже всё выяснила.
— Разумеется.
— Быстро ты.
Марина посмотрела на лист перед собой и спокойно ответила:
— Когда речь касается моего дома и моей безопасности, я учусь очень быстро.