— Дмитрий, ответь мне прямо: я правда настолько бездарно готовлю?
— С чего ты это решила? Готовишь ты отлично, мне всё нравится.
— Тогда почему твоя мама каждый раз ведёт себя так, будто я на кухне вообще впервые оказалась?
— Марина, не накручивай себя. Она не говорит, что ты ничего не умеешь. Просто ей кажется, что питаюсь я у тебя не совсем правильно.
— «Не совсем»? В прошлый раз я сварила суп с мягчайшими фрикадельками. Специально соли положила меньше обычного, чтобы ей не к чему было придраться. А она едва ложку попробовала — и сразу объявила, что это почти рассол, а не суп.
— Суп был нормальный, даже очень вкусный. У мамы просто давняя идея насчёт соли. У неё кислотность почти нулевая, вот она и уверена, что соль всем вредна. И мне, почему-то, в первую очередь.
— И не только соль! Пельмени с уксусом ей нельзя, жареная рыба — ужас, шашлык на даче — вообще преступление против здоровья. Я уже вздрагиваю, когда она к нам заходит. Причём обязательно к ужину, будто приходит не в гости, а проверять, чем я тебя кормлю.
Нельзя было сказать, что свекровь, Елена Викторовна, с самого начала показалась Марине злой или придирчивой. До свадьбы подруги рассказывали ей такие страшные истории о матерях мужей, что Марина заранее готовилась к худшему. Но первые месяцы всё складывалось вполне мирно, даже тепло. Елена Викторовна держалась вежливо, была внимательной, с окружающими говорила о невестке почти с гордостью: мол, и скромная она, и симпатичная, и в квартире у молодых всегда чисто, уютно, всё на своих местах.
А потом началась эта бесконечная история с едой. Такая изматывающая, что у Марины порой опускались руки: проще было вообще не подходить к плите, чем каждый раз выслушивать замечания.
Елена Викторовна работала врачом. Правда, не диетологом и не эндокринологом, а обычным участковым терапевтом, но это не мешало ей с почти профессиональным рвением контролировать рацион взрослого сына даже после того, как Дмитрий давно съехал и жил своей семьёй.
Однажды Марина не выдержала и спросила:
— У тебя в детстве язва была? Или желудок серьёзно болел? Как ты вообще у родителей питался? Одними паровыми котлетками?
Дмитрий лишь махнул рукой.
— Да я особо не вникал. В институте ел в столовой, на работе, ты же знаешь, нам готовые обеды привозят. Дома только ужинал, и чаще всего один: нашёл что-нибудь на плите, разогрел, перекусил — и спать.
— И ты правда не замечал, что она почти не солит еду?
— Так я просто добавлял соль уже себе в тарелку. Для меня это всегда было обычным делом.