– Только не вздумай опять заводить песню про зимнюю резину, когда у моей родной матери на днях такой юбилей!
Дмитрий застыл на пороге кухни, неловко переступая с одной ноги на другую и пряча ладони в карманах домашних брюк. Так он вел себя всякий раз, когда заранее понимал: разговор будет неприятным, а убедительных доводов у него почти нет.
Валерия не сразу удостоила его взглядом. Она аккуратно срезала подсохшие кончики у герани, стоявшей на подоконнике, и складывала пожелтевшие листочки на развернутую бумажную салфетку. Два года назад свекровь принесла ей этот цветок почти погибшим, с вялыми стеблями, а теперь он разросся и пылал тяжелыми алыми соцветиями, закрывая едва ли не половину окна.
– Про резину я сейчас вообще не упоминала, – ровным голосом произнесла Валерия, откладывая маленькие садовые ножницы. – Я всего лишь уточнила, в каком именно месте твоя сестра собирается устраивать этот роскошный банкет и во сколько нам обойдется ее внезапно проснувшаяся дочерняя нежность.
– Маринка сказала, что подберет нормальный ресторан в центре, чтобы не стыдно было перед людьми, – Дмитрий поспешно подошел к столу и опустился на табурет, заметно обрадовавшись, что жена не повысила голос. – Говорит, хватит маме каждый праздник дома за кухонным столом отмечать и мисками оливье всех кормить. Человеку шестьдесят исполняется, дата серьезная, надо отметить достойно.
– Достойно – значит достойно, я не спорю, – Валерия вытерла пальцы кухонным полотенцем и наконец посмотрела мужу прямо в лицо. – Только я прекрасно помню, как твоя сестра уже однажды решила устроить маме праздник на восьмое марта и заказала доставку из японского ресторана. А расплачиваться за этот широкий жест почему-то пришлось нам. Марина тогда, как назло, «забыла» кошелек в другой куртке, а потом еще три месяца делала вид, будто впервые слышит об этой истории.
Дмитрий поморщился и провел рукой по переносице, будто у него резко разболелся зуб. Ворошить старые обиды ему совершенно не хотелось. Тем более в их семье младшей сестре всегда многое прощали. Ну младшенькая же, что с нее взять: характер легкомысленный, зато веселая, компанейская, любит жизнь.
– На этот раз все будет по-другому, она мне лично по телефону пообещала, – горячо заверил он, наклоняясь вперед. – Марина прямо сказала: складываемся пополам, счет делим строго на две семьи, без хитростей и взаимных претензий. Мы с Андреем со своей стороны, вы с Валерией – со своей, а мама у нас общий почетный гость, с нее ни гривны. Все честно, никто никого не обманет.
Валерия мысленно усмехнулась, но спорить вслух не стала. В глубине души она понимала: свекровь и правда заслужила красивый вечер. Женщина была скромная, тихая, совершенно не избалованная. Всю жизнь проработала в детском саду, привыкла считать каждую копейку и донашивала пальто, купленное еще лет десять назад. Если уж устраивать ей праздник в хорошем месте, то точно не превращать его заранее в семейную ссору.
– Ладно, – согласилась Валерия, сминая салфетку с сухими листьями и бросая ее в мусорное ведро. – Раз решили складываться, значит, так и будет. Но ресторан выбираем вместе, чтобы потом в счете не обнаружились какие-нибудь фантастические суммы. У нас на следующий месяц запланирована замена стояков в ванной, и эти деньги я никому трогать не позволю.
Дмитрий с явным облегчением выдохнул, расплылся в улыбке и сразу потянулся за телефоном, чтобы сообщить сестре радостную новость.
Вот только совместного выбора ресторана, о котором говорила Валерия, так и не случилось. Уже на следующий день Марина отправила в семейный чат короткую ссылку и сопроводила ее сообщением, в каждой фразе которого чувствовалось самодовольство. Место оказалось мясным рестораном в старинном особняке, с тяжелым интерьером, претензией на роскошь и меню, где предлагали стейки сухого вызревания, дичь и вина по совсем не скромным ценам. На сайте стоимость блюд была указана без всякого стеснения, но Марина в голосовом сообщении сразу пресекла возможные возражения. Она заявила, что экономить на любимой мамочке – просто грех, а столик на субботний вечер уже забронирован под ее честное слово.
В субботу Валерия и Дмитрий подъехали к ресторану первыми. С неба сыпал мелкий мокрый снег вперемешку с холодным дождем, под ногами хлюпала серая каша, и массивные дубовые двери с тяжелыми латунными ручками на фоне этой сырой слякоти выглядели почти вызывающе. Свекровь они нашли в холле. Она сидела на самом краешке бархатного диванчика, будто боялась занять лишнее место. На ней было лучшее праздничное платье из темно-синего крепа с кружевным воротником, которое доставалось из шкафа только по большим поводам. В руках женщина крепко держала маленькую старомодную сумочку.
– Ой, дети, ну зачем же вы такое придумали, – смущенно зашептала она, когда Валерия помогла ей снять шерстяное пальто. – Я заглянула в зал, там люстры хрустальные, официанты все в белых рубашках. Сколько же здесь денег оставите зря. Посидели бы у меня дома на кухне, я бы пирогов с капустой напекла, курицу в рукаве приготовила, как вы любите.
– Мама, даже не думайте об этом, у вас юбилей, – мягко сказала Валерия и поправила кружевной воротничок на ее платье. – Вы шестьдесят лет для всех старались, так побудьте хотя бы один вечер королевой. Мы с Димой все оплатим, а вы просто отдыхайте и выбирайте то, чего вам самой хочется.
Минут через десять входные двери распахнулись с таким шумом, что несколько человек в холле обернулись. В ресторан ворвалась Марина вместе с мужем. Золовка появилась в распахнутом пальто, оставляя за собой плотное облако приторных сладких духов, которые мгновенно заполнили весь вестибюль. Следом за ней вошел ее муж Андрей.