Она вернулась с тряпкой и, не говоря ни слова, принялась вытирать растекавшуюся по полу воду.
— Придётся брать новую, — Андрей всё ещё стоял у дверного косяка, будто руководил аварийными работами со стороны. — Завтра заедем в магазин. Я уже приценивался: более-менее нормальная стиралка обойдётся тысяч в шестнадцать гривен. Скинемся по восемь, я сразу оформлю доставку.
Светлана отжала мокрую тряпку в ведро, медленно распрямилась и посмотрела на него так прямо, что он невольно замолчал.
— У меня нет восьми тысяч, Андрей.
— Как это нет? — он резко нахмурился. — Тебе же аванс недавно перечислили.
— Перечислили, — спокойно подтвердила она. — Только я отдала деньги за зуб. Ты забыл? Я говорила, что пломба вылетела. Стоматолог сейчас стоит недёшево. На карте у меня осталось ровно столько, чтобы до конца месяца ездить на работу.
Лицо Андрея заметно изменилось. Он прошёлся по коридору туда-сюда, с силой растирая ладони, словно пытался согреться или сдержать раздражение.
— И что теперь? — выпалил он. — Будем бельё в проруби полоскать? Мы вообще-то в нормальное время живём!
— Я предлагаю, чтобы стиральную машину купил ты, — ровно сказала Светлана. — У тебя наверняка есть какие-то накопления. Взрослый мужчина ведь не может совсем ничего не откладывать.
Андрей остановился на месте. В глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на испуг, но тут же сменилось злостью.
— Какие ещё накопления, Света? Ты прекрасно знаешь, сколько я получаю! Я всё в дом несу! Откуда у меня возьмутся шестнадцать тысяч?
— Тогда будем стирать вручную, — пожала она плечами. — В тазу. Порошок есть, на полке стоит.
Следующие дни стали для них обоих проверкой нервов. Корзина с грязным бельём быстро наполнялась, куча росла на глазах. Андрей сначала пытался давить на Светлану, требовал, чтобы она постирала его рубашки руками, объясняя это тем, что «женщина в доме должна заниматься такими вещами». Но Светлана на уговоры не поддалась. Она спокойно выстирала только своё бельё, развесила его на батарее, потом аккуратно сложила высохшие вещи в шкаф. Его рубашки как лежали в корзине, так там и остались.
К концу недели Андрей сдался.
В субботу утром раздался звонок в дверь. На пороге стояли двое грузчиков с большой картонной коробкой. Следом за ними в квартиру вошла Галина Павловна, мать Андрея. Вернее, не вошла — вплыла с таким видом, словно это была не квартира сына и невестки, а её личная территория.
Галина Павловна была женщиной жёсткой, привыкшей держать всё под контролем, особенно жизнь своего единственного сына. Она окинула Светлану оценивающим, холодным взглядом и тут же начала распоряжаться грузчиками, указывая, куда заносить новую технику и как разворачивать коробку.
Андрей суетился рядом, делал вид, что занят важными мелочами, и упорно избегал встречаться с женой глазами.
Когда рабочие ушли, Галина Павловна прошла на кухню, отодвинула стул так уверенно, будто сидела здесь каждый день, и уселась за стол.
— Ну что, невестка, — заговорила она назидательным тоном, каким обычно отчитывают провинившуюся школьницу. — Муж у тебя, можно сказать, золото. Последние деньги собрал, у матери занял, лишь бы тебе удобство обеспечить. А ты ему даже рубашку постирать не удосужилась. Совсем распустилась.
Светлана без спешки взяла стакан, налила воды и сделала небольшой глоток. Внутри у неё было странно тихо. Ни дрожи, ни растерянности. Только ясное, почти холодное спокойствие. То самое мгновение, к которому она готовилась больше месяца, наконец наступило.
— Занял, говорите? — уточнила она, не отводя взгляда от свекрови. — Интересно, с какого именно счёта он взял эти деньги в долг, Галина Павловна? С того, который открыт на ваше имя, чтобы при разводе мне ничего не досталось?
На кухне будто выключили звук. Андрей, как раз вошедший следом, застыл у порога с приоткрытым ртом. Галина Павловна резко побледнела, пальцы её судорожно сжали край стола.
— Т-ты это о чём? — с трудом выдавил Андрей. — Какой ещё счёт?
Светлана поставила стакан на стол.
— О том самом, Андрей. О котором ты полтора месяца назад рассказывал своей маме здесь, на этой кухне. Я тогда вернулась домой раньше обычного. И, представь себе, услышала всю вашу замечательную беседу. Про то, что мои деньги — семейные, а твои премии и подработки — только твои. Про то, как ты переводишь их маме на депозит, чтобы заранее себя обезопасить.
Галина Павловна первой пришла в себя и решила атаковать.
— И правильно делает! — резко сказала она, высоко подняв подбородок. — Ты на себя посмотри! Лишней гривны в дом не принесёшь, мужика одними макаронами кормишь! Если бы он не откладывал, вы бы давно по миру пошли!
— А почему, по-вашему, я кормила его макаронами, Галина Павловна? — голос Светланы стал ледяным. — Потому что все эти годы я фактически содержала вашего сына на свою зарплату. Я платила за коммуналку, покупала продукты, брала всё необходимое для дома. Моя зарплата уходила до последней гривны, а он приносил свои шесть тысяч и считал себя добытчиком. Но стоило мне перестать закрывать все дыры своими деньгами, как сразу выяснилось: его «вклада» не хватает даже на нормальную еду.
Андрей шагнул к ней, уже без прежней уверенности.
— Света, ну что ты начинаешь… Это же просто запас. Подушка безопасности. Для нас, для будущего.
Светлана усмехнулась, глядя ему прямо в лицо.
— Правда? Тогда почему этот счёт оформлен на твою мать, Андрей?