— Я, между прочим, на выходные к вам собиралась, — обиженно выпалила она, будто мы сорвали ей путёвку на курорт. — Думала, посидим нормально, отдохну душой. А тут какие-то чужие старушки. У меня от посторонних давление скачет. И зачем мне такие нервы?
Марина Юрьевна, которую мы только накануне встретили на вокзале и привезли домой, сидела за столом прямо напротив Валентины Сергеевны. Ей было восемьдесят семь. Почти всю жизнь бабушка проработала в научной библиотеке, книг через её руки прошло столько, сколько Валентина Сергеевна, пожалуй, даже на полках не видела. При этом ум у Марины Юрьевны оставался ясный, насмешливый и очень точный: она могла одной спокойной фразой разобрать собеседника по косточкам, не повышая голоса ни на полтона.
Я посмотрела на свекровь и на мгновение даже растерялась от абсурда происходящего. Она сидела на моём стуле, в моей кухне, запивала компотом мою пастилу и при этом всерьёз решала, кому в моём доме можно находиться, а кому лучше не отсвечивать. Вела себя так, словно была хозяйкой положения. Такая хитрая кукушка, которая ловко подбросила в наше семейное гнездо свои денежные трудности, устроилась поудобнее и ещё начала диктовать правила, кого нам кормить, кого принимать и кому улыбаться.
Я закрыла банковское приложение на телефоне и положила мобильный рядом с чашкой.
— Хорошо, Валентина Сергеевна, — произнесла я ровно. — Раз уж вы подняли тему чужих и своих, давайте тогда заодно разберёмся, кто кому родня, когда речь заходит об оплате вашей квартиры.
Свекровь с таким видом отодвинула кружку, будто я предложила ей подписать признание в преступлении. Брови у неё поползли вверх, изображая праведное негодование.
— Ольга, ты вообще слышишь, что говоришь? — голос у неё сразу стал громким, начальственным, привычно давящим. — Сергей — мой сын! Сын обязан помогать матери, это даже обсуждать стыдно! А твоя бабушка к нашей семье отношения не имеет. Это разные вещи, не надо всё в одну кучу мешать!
Марина Юрьевна неторопливо поправила очки в тёмной оправе и внимательно посмотрела на Валентину Сергеевну поверх линз.
— Любопытная у вас система родства, — мягко заметила она. — Для денег дверь открыта настежь, а для людей — проход закрыт.
На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в чайнике щёлкнул остывающий пластик. Валентина Сергеевна уже открыла рот, явно собираясь выдать что-нибудь колкое, но в этот момент в кухню вошёл Сергей. Он вернулся с работы, успел переодеться и, как оказалось по его лицу, слышал разговор если не целиком, то достаточно.
Он молча налил себе компота, взял кусочек пастилы, прислонился к столешнице и посмотрел на мать.
— Сергей! — Валентина Сергеевна тут же переключилась на него, как на спасательный круг. — Ты слышал, как твоя жена со мной разговаривает? Она меня уже куском хлеба попрекает! Вернее, крышей над головой!
— Я вас ничем не попрекаю, — спокойно ответила я. — Просто напоминаю про договорённость. Вы просили помочь с оплатой жилья на три месяца. Три месяца закончились. Завтра нужно делать следующий платёж, но свой регулярный перевод я уже отменила. Дальше решайте сами.
Глаза свекрови стали круглыми, будто я только что объявила, что с завтрашнего утра она лично оплачивает весь этот цирк, включая музыку и билеты.
— Как это — отменила? — ахнула она. — Да хозяйка меня завтра же с вещами выставит! Вы хотите, чтобы родная мать где-нибудь под мостом ночевала?
Она театрально всплеснула руками, потом прижала ладонь к груди и изобразила потрясение такой силы, словно мы только что лишили её не съёмной квартиры, а последней надежды в жизни. Но Сергей даже не дрогнул. За годы нашего брака он уже научился отличать настоящую беду от дешёвого давления на жалость.
— Мам, никто тебя под мост не отправляет, — сказал он устало, но твёрдо. — Ольга права. Мы договаривались ровно на три месяца. Срок вышел. Наталье пора самой платить за свои расходы или освобождать квартиру. А ты возвращайся домой.
И вот тут Валентину Сергеевну будто подменили. Громкое возмущение куда-то испарилось. Вместо него появилось беспокойство: взгляд забегал, плечи напряглись, пальцы зашевелились на краю скатерти. Она заёрзала на стуле и вдруг начала смотреть не на нас, а куда-то в сторону.
— Серёжа… ну как же я вернусь? — пробормотала она уже совсем другим тоном. — Там ведь Наталья. У неё там… клиенты.
— И что? — Сергей нахмурился. — Три месяца прошло. Клиентскую базу она, значит, набрала. Пусть теперь снимает кабинет, как все нормальные специалисты. А ты возвращайся в свою квартиру.
— Не могу я! — неожиданно резко выпалила Валентина Сергеевна. — У Натальи там уже мебель стоит, ремонт под неё переделан, дорогая кушетка куплена, всё оборудование расставлено! У неё запись на шесть недель вперёд расписана! Как она это всё бросит? Вы что, хотите Наталье бизнес разрушить?!