— Ты чего уселась? Давай, иди гостей обхаживай, ты же здесь именно для этого, — с нарочито бодрой улыбочкой сказала Валерия так, чтобы услышала вся собравшаяся родня, и почти ткнула мне в руки абсолютно пустое фарфоровое блюдо. — И заодно горячего ещё вынеси, а то салатами мы уже, считай, насытились.
За длинным праздничным столом кто-то смущённо кашлянул, будто пытаясь спрятать неловкость, но ни один человек даже не сделал вид, что собирается меня защитить. Я молча перевела взгляд на тяжёлое блюдо, которое золовка без всякого стеснения держала у меня перед лицом, и впервые за тридцать лет брака не протянула руки, чтобы послушно его забрать.
Мне было пятьдесят четыре, Сергею — пятьдесят семь. Жили мы в большом, тёплом и удобном доме, оставшемся мне после родителей. Годами мы приводили его в порядок, вкладывали силы, время и душу, пока он не стал почти образцовым. Только вот именно эта ухоженность и простор со временем обернулись для меня не радостью, а постоянной повинностью: все семейные застолья будто автоматически закрепились за мной. Места у нас много, кухня удобная, стол раскладывается до невероятных размеров — значит, по мнению родни, лучшего варианта просто не существует.
Поначалу я и правда принимала гостей с удовольствием. Сама продумывала меню, бегала между плитой и столом, радовалась шуму, разговорам, детскому смеху. Но годы шли, и я всё отчётливее замечала одну неприятную вещь: чем привычнее для родственников становилось моё «идеальное» гостеприимство, тем меньше кто-либо задумывался, какой ценой оно мне даётся. Быстрее всех к этому привыкла сестра Сергея, Валерия. Она обычно появлялась позже остальных, неспешно снимала верхнюю одежду, сразу занимала самое удобное место за столом и едва ли не с порога спрашивала, не остыло ли уже горячее.
При этом советы Валерия раздавала щедро и с видом знатока. Особенно много ценных замечаний сыпалось тогда, когда гости наконец расходились, на столешницах громоздилась липкая посуда, а кухня выглядела так, словно по ней прошёл небольшой ураган. Сергей порой выносил мусор или переставлял пару тарелок, но разница между нами была огромной: он считал себя немного утомившимся, зато хлебосольным хозяином, а для меня в этот момент только начиналась вторая смена — ночная, грязная и бесконечная.
Стоило мне хотя бы осторожно предложить отметить чей-нибудь праздник в кафе или заранее разделить готовку между всеми, как родня искренне возмущалась. Зачем, мол, выбрасывать деньги, если у нас такой прекрасный дом? Когда моя подруга Наталья однажды спросила, не сдаю ли я случайно экзамен на право числиться членом этой семьи, я только нервно рассмеялась, хотя смешного в этом было мало.
В ту субботу у нас отмечали шестидесятилетие двоюродного брата Сергея, Алексея. Почему его серьёзный юбилей внезапно оказался моей заботой и проходил именно в нашем доме, я до сих пор не могла объяснить без раздражения. Алексей жил в двухкомнатной квартире и заранее дал понять, что принимать у себя такое количество родственников он не собирается.