Виктория шла к дому почти на ощупь, не замечая ни улицы, ни людей вокруг. Слёз не было — глаза оставались сухими, будто выжженными, зато внутри всё рвалось от беззвучного плача. В голове метались одни и те же вопросы: как это могло случиться, почему именно с ней, что теперь делать дальше?
Машина пронеслась совсем рядом, обдав её горячим воздухом и резким запахом палёной резины. Только тогда Виктория будто очнулась и увидела, что стоит у края дороги, а на светофоре напротив горит красный. Поток автомобилей летел сплошной стеной, водители торопились проскочить перекрёсток до смены сигнала.
И в этот миг в сознании мелькнула страшная, чужая мысль: сделать один шаг вперёд. Всего один. И всё закончится — не будет больше ни боли, ни унижения, ни этого удушающего отчаяния. Так легко, так быстро… Виктория даже чуть подалась к проезжей части.
Но перед глазами внезапно возникло лицо Полины. Дочь смотрела на неё так, будто всё знала: с укором, с болью, с тихим осуждением.
Невидимый толчок словно ударил Викторию в грудь. Она резко отступила назад. Через секунду красный сменился зелёным. Вместе с другими пешеходами она перешла улицу и, опустив голову, побрела дальше.
«Ты что задумала? А дети? Они как без тебя останутся? Нет уж, милая, раз вышла замуж и родила — забудь про себя. Нагулялась, наигралась в любовь, хватит. Теперь думай о детях…» — голос матери прозвучал в голове так отчётливо, что Виктория невольно остановилась.
Она сжала губы.
«А что мне ещё остаётся? Муж, наверное, уже дома. А ужин я даже не приготовила…» — подумала она уже своим голосом и пошла быстрее.
За сорок минут до этого Виктория стояла перед зеркалом и улыбалась собственному отражению. Глаза сияли так ярко, что, казалось, поднеси спичку — вспыхнет огонь. Даже в семнадцать она не помнила себя такой красивой. Любовь делает женщину другой: живой, светящейся, счастливой. А Виктория любила без памяти, до дрожи, до полной потери разума.
— Мам, ты уходишь? — в прихожей появилась её старшая дочь Полина. — У меня задача не выходит.
— Я к тёте Наталье сбегаю. Она заболела. Вернусь и сразу помогу, обещаю, — быстро ответила Виктория.
Полина посмотрела на неё так, что у Виктории внутри всё болезненно сжалось. В этом взгляде читалось без слов: «Ты опять нас бросаешь? Опять идёшь к нему?»
Девочка тяжело вздохнула, повернулась и ушла обратно в комнату.
Викторию накрыло острое чувство вины. Она ведь мать. Она не имеет права уходить, когда детям нужна её забота, внимание, помощь. Но остаться она тоже не могла. Любовь тянула её к нему сильнее любых доводов. Ради этой встречи она была готова забыть обо всём, даже о детях. Он ждал её. Он — человек, которого она любила больше собственной жизни.
— Присмотри за Егором! — крикнула она вслед дочери.
Виктория подхватила сумочку и уже протянула руку к дверной ручке, как в замке щёлкнул ключ. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась мать. Она вошла так решительно, что Виктории пришлось отступить вглубь прихожей.
— Мама? — растерянно выдохнула Виктория.
— Куда это ты собралась?
— К Наталье… Она приболела, я обещала заехать, — не отводя глаз, солгала Виктория.
— К Наталье, значит… Снимай обувь. Никуда ты не пойдёшь, — жёстко сказала мать.
— Мам, ну что ты… Я же обещала. Она ждёт.
— Хватит врать! — голос матери стал резким. — Совсем стыд потеряла. Ни совести, ни страха. Побойся Бога, гулящая ты кошка. Никто тебя там не ждёт. Уехал он. Нет его больше здесь!
Смысл сказанного дошёл до Виктории не сразу.
— Как уехал? Куда уехал? Откуда ты знаешь?.. — Она вдруг резко поняла: это Наталья. Конечно, это она всё рассказала матери. Мать выследила её, побывала у него…
— Он не мог просто так взять и исчезнуть, — голос Виктории сорвался. — Не мог уехать, не позвонив мне, не предупредив! Ты врёшь!
Она оттолкнула мать с дороги и выскочила из квартиры.
Мать что-то кричала ей вслед, но Виктория уже неслась вниз по лестнице, не слыша ни слова. На улице она дрожащими пальцами достала телефон и вызвала такси. Едва машина притормозила у тротуара, Виктория почти ввалилась на заднее сиденье.
— Быстрее, пожалуйста, — попросила она водителя, с трудом переводя дыхание.
Когда она добралась до нужного дома, лифт, как назло, снова оказался занят. Виктория переминалась с ноги на ногу, не в силах стоять спокойно. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Наконец кабина спустилась, двери разъехались, и она вошла внутрь, сразу нажав кнопку с цифрой семь.
Перед дверью его квартиры Виктория замерла. Обычно он открывал ещё до того, как лифт успевал остановиться на этаже. Он всегда слышал её шаги, всегда ждал. Но сейчас дверь оставалась закрытой.
Она нажала на звонок. За стеной раздалась приглушённая трель. Никто не открыл.
Виктория снова вдавила кнопку. Потом ещё раз. И ещё. А затем, не выдержав, даже пару раз ударила ногой по двери.