— Ты должна немедленно отложить свои нелепые заказы и приготовить настоящий праздничный ужин. К нам едет вся моя родня! — резко бросил Дмитрий, заметно повышая голос.
Он застыл посреди кухни, уперев руки в бока, и всем видом показывал, насколько возмущен. Аккуратная бородка, уже слегка посеребренная сединой, подрагивала от его праведного негодования. Дмитрий всерьез воспринимал себя главой семьи, хотя его участие в семейных доходах сводилось к редким и совершенно непредсказуемым выплатам за консультации по какому-то расплывчатому «личностному развитию».
Марина, измученная, прислонилась спиной к кухонным шкафам. После многих часов на ногах у нее тянуло поясницу, а фартук был весь в муке и пятнах ягодного кули. Вокруг громоздились кондитерские формы, коробки с сахарной пудрой, насадки, противни и большие профессиональные миксеры. Марина держала небольшую домашнюю кондитерскую студию, зато заказов у нее всегда было больше, чем она физически успевала выполнить. Декабрь каждый год превращался для нее в бесконечный забег на выносливость. Пока люди по всей Украине покупали шампанское, выбирали подарки и строили планы на праздники, она спала по три часа, выпекала корпоративные торты, собирала десятки капкейков и готовила килограммы хрупких макаронс.
— Дмитрий, мы ведь еще в ноябре все обсудили, — негромко ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В этом году тридцать первого декабря я работаю до семи вечера. У меня шестнадцать больших заказов, клиенты уже внесли предоплату, я не имею права их подвести. Мы собирались встретить Новый год вдвоем. Спокойно. Заказать суши, включить хороший фильм и наконец нормально поспать. О каком столе на двадцать человек ты говоришь? Откуда вообще взялось это число?
— Из моего списка контактов! — с торжеством заявил муж. — Приедет мама, Наталья Сергеевна. Еще будет моя сестра Ирина с мужем Максимом и тремя детьми. Дядя Игорь едет из Львова, тетя Надежда с дочерью Кристиной тоже собираются, плюс несколько двоюродных родственников. Они решили, что в этот раз всем надо встретиться вместе. У нас просторная трехкомнатная квартира, места хватит каждому. Или ты предлагаешь мне в новогоднюю ночь оставить родных за дверью? Мы же семья, Марина! Немного потерпишь, в январе отоспишься. А сейчас твоя обязанность как жены — принять гостей по-человечески. Мама уже взяла билеты на поезд, они будут здесь двадцать девятого.
Марина смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается тяжелое, вязкое недоумение. Та самая трехкомнатная квартира, которой Дмитрий распоряжался с такой царской щедростью, принадлежала только ей. Жилье досталось Марине от бабушки, но уютным, современным и дорогим оно стало исключительно благодаря ее постоянному труду. Это она оплачивала капитальный ремонт, меняла старые скрипучие полы на хороший паркет, заказывала встроенную технику и обустраивала кухню так, чтобы там можно было работать профессионально. Дмитрий же просто переехал в готовый дом, привезя с собой коллекцию виниловых пластинок, дорогой парфюм и непоколебимую уверенность, что окружающий мир создан для его удобства.
Все пять лет их брака Марина проявляла почти невероятное терпение. Она убеждала себя, что муж просто ищет свое место, что его временные провалы в бизнесе скоро закончатся и все наладится. Ей не казалось катастрофой оплачивать коммунальные счета, покупать продукты и заправлять его подержанный кроссовер. Она успокаивала себя тем, что Дмитрий вроде бы добрый, не пьет, умеет красиво говорить о высоких материях и не устраивает откровенно грубых скандалов. Но теперь, прямо перед самым напряженным рабочим периодом года, его эгоизм стал выглядеть уже не просто неприятно, а пугающе.
Двадцать девятого декабря квартира Марины за считанные минуты стала похожа на шумный зал вокзала. Родственники Дмитрия прибыли дружной, громкой и совершенно бесцеремонной группой. В прихожей сразу выросла целая стена из чемоданов, дорожных сумок, пакетов и коробок.
— Мариночка, деточка, ну у вас тут и духота! — заявила с порога свекровь, Наталья Сергеевна, крупная женщина в тяжелой норковой шубе. — Дышать невозможно! И что это за запах? Ваниль? Господи, у меня от такой сладости сразу голова раскалывается. Открыла бы окно, да нормальной еды приготовила. Мы с дороги, нам бы чего-нибудь серьезного, мясного. Борщ есть? Котлеты хотя бы?
— Мама, Марина сейчас очень занята заказами, — попытался вмешаться Дмитрий, но его слова тут же растворились в общем гуле.
Трое сыновей Ирины, мальчишки от семи до двенадцати лет, с криками промчались по коридору, едва не сбив Марину с ног, и ворвались в гостиную. Через минуту оттуда донесся грохот: дети уже что-то не поделили, кажется, пуфик. Сама Ирина, усталая женщина с вечно недовольным выражением лица, сразу прошла на кухню и окинула рабочие поверхности брезгливым взглядом.
— Марина, а вещи нам куда ставить? И дети где будут спать? У тебя же тут повсюду миски, коробки, какой-то кондитерский хлам. Нельзя было хотя бы на пару дней освободить место? Мы все-таки в гости приехали, а не на производство.
Марина медленно вдохнула, досчитала про себя до десяти и попыталась улыбнуться.