Ирина всё настойчивее барабанила пустой кружкой по столешнице, будто этим звоном можно было ускорить появление еды.
— Марина, кофе где? И вообще, что сегодня на завтрак? — протянула она недовольным, избалованным тоном. — Дети уже голодные. Они блины хотят. С икрой. Ты ведь икру купила?
В этот момент Марина появилась в дверях гостиной. Но выглядела она совсем не так, как от неё ожидали. Ни халата, ни фартука, ни следов ночной готовки на лице. На ней был аккуратный дорожный костюм, волосы уложены, макияж безупречен. В одной руке она держала папку с бумагами, в другой — рабочий ноутбук. У входа уже стояли три больших профессиональных кейса: туда были тщательно уложены миксеры, формы, дорогие продукты и готовые новогодние заказы, которые клиенты должны были получить в течение дня.
— Завтрака не будет, Ирина, — ровно сказала Марина, не повышая голоса. — И блинов с икрой тоже. Дмитрий, выключи телевизор. Сейчас у нас будет короткое, но крайне важное семейно-производственное совещание.
Дмитрий раздражённо щёлкнул пультом. Экран погас, и комната сразу стала какой-то пустой и напряжённой.
— Марин, ты опять что выдумала? — нахмурился он. — Что это за парадный вид с утра? Дай хоть фильм досмотреть. И почему твои чемоданы у двери? Заказчики сюда приедут?
— Нет, Дмитрий. Сюда они не приедут. Все заказы я передам через курьерскую службу лично, — Марина подошла к журнальному столику и положила перед мужем распечатку из банковского приложения. — А вот это выписка с моего предпринимательского счёта. Вчера в четыре утра с него ушёл перевод на карту твоей сестры Ирины. Сумма — сто двадцать тысяч гривен. Без моего разрешения. Без моего ведома. И, разумеется, без какого-либо права распоряжаться этими деньгами.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Ирина тут же опустила взгляд и принялась рассматривать маникюр, словно внезапно нашла там нечто невероятно интересное. Дмитрий дёрнулся, лицо у него пошло красными пятнами, но уже через секунду он попытался вернуть себе прежний уверенный, снисходительный тон.
— Марина, ну зачем устраивать цирк при маме и родне? — начал он. — Мы семья. У Иры сложности, я как мужчина принял решение помочь сестре. Деньги у нас общие, мы вообще-то в браке. А ты слишком носишься со своими отчётами и бумажками. Ведёшь себя как мелочная торговка на рынке. Ничего страшного не случилось, заработаешь ещё на своих тортиках.
— Во-первых, Дмитрий, это не общие деньги, — холодно произнесла Марина. — Это мой доход, заработанный моими руками, моими бессонными ночами и моим здоровьем, пока ты рассуждал о саморазвитии и великих перспективах. Во-вторых, самовольный перевод с чужого счёта — это присвоение средств. Я уже говорила со службой безопасности банка и со своим юристом. Если в течение двух часов сто двадцать тысяч гривен не вернутся обратно, заявление о краже окажется в полиции. И мне абсолютно безразлично, чья это сестра, какие у неё долги и кто решил сыграть благородного спасителя за мой счёт.
— Да как у тебя язык повернулся! — взвизгнула Наталья Сергеевна и вскочила так резко, что пуфик отлетел в сторону. — Неблагодарная! Мой сын с тобой живёт, лучшие годы на тебя потратил, терпит этот вечный запах ванили, муку по всей кухне и твои ночные бдения! Из-за каких-то денег ты позоришь семью перед праздником? Людям Новый год портишь! У тебя не сердце, а бухгалтерская книга вместо души. Дмитрий, сынок, зачем тебе такая женщина? Бросай её. Пусть сидит одна и плачет над своими коробками!
Марина даже улыбнулась. Спокойно, почти вежливо. Затем раскрыла папку и достала несколько листов.
— Он обязательно уйдёт, Наталья Сергеевна. Только формулировка будет немного другой: на развод подаю я. Вот копия заявления. Завтра утром оно уйдёт в суд через электронный кабинет. И ещё один важный момент: эта квартира принадлежит мне. Она оформлена на меня по договору дарения от бабушки. Дмитрий к ней не имеет никакого отношения. Более того, он здесь даже не зарегистрирован.
— Марина, остановись! Ты что, совсем с ума сошла? — Дмитрий резко поднялся, и в его голосе впервые прорезался настоящий страх. Привычная маска уверенного хозяина положения сползла, оставив растерянность и панику. — Куда я сейчас пойду? Зима, Новый год! Ты не можешь так поступить. Мы должны сесть, поговорить нормально, как взрослые люди, всё обсудить.
— Мы уже всё обсудили, Дмитрий, — отрезала Марина и закрыла папку. — Вчера на балконе вы с мамой прекрасно всё решили за меня. Теперь настала моя очередь принять решение. Слушайте внимательно, дорогие родственники. Я уезжаю. Прямо сейчас. Сажусь в машину и еду к маме в загородный дом. Этот Новый год я проведу в тишине, безопасности и полном заслуженном покое.
— А мы?! — почти одновременно выкрикнули Ирина и тётя Надежда. — У нас обратные билеты только на пятое января! Где нам жить? Что нам есть?
— Это уже не моя зона ответственности, — Марина подошла к роутеру, спокойно выдернула шнур из розетки и убрала устройство в свою сумку. — Интернета и цифрового телевидения в квартире больше нет. Учётную запись я заблокировала. Все заказы на доставку деликатесов и праздничных продуктов, которые Дмитрий так щедро оформил с моей карты, отменены пять минут назад. В холодильнике из съедобного остались две пачки овсянки и старая зажарка для супа. Можете развлекать друг друга разговорами о криптовалюте.
На несколько секунд все словно онемели. Потом первой пришла в себя Наталья Сергеевна: она побагровела, сжала кулаки и уже набирала воздух, чтобы сорваться на новый крик.