Я промокнула губы салфеткой и, не повышая голоса, добавила:
— Или из всего обещанного изобилия к вам пока притянулись исключительно мрачные дяди из отдела взыскания?
— Марина, какая же ты всё-таки сухая, злая и завистливая, — с трагическим нажимом выдала Татьяна Сергеевна и назидательно вскинула палец, будто читала лекцию провинившимся школьникам. — Виктория искала себя, старалась выйти на новый духовный уровень, а ты только и умеешь, что мелочь пересчитывать да чужие чемоданы в отеле проверять. Всё, хватит обсуждений. Деньги сегодня же переведёшь. Артём сказал, что вы уже накопили неплохую сумму на новую машину. Ничего страшного, ваш старый седан ещё пару годков поездит. А помочь родным — это, между прочим, святая обязанность в семье.
Я перевела взгляд с Татьяны Сергеевны на Викторию и не смогла скрыть настоящего изумления. Наглость, конечно, иногда называют вторым счастьем, но в исполнении моей свекрови это уже больше напоминало прямолинейное вымогательство без малейшей попытки его замаскировать.
— А мне-то что достанется за участие в этом празднике неслыханной щедрости? — ровно спросила я, сложив руки на груди. — Кроме весьма сомнительного удовольствия оплачивать чужие эзотерические марафоны?
Свекровь торжествующе переглянулась с дочерью. На её лице расползлась сладкая, слишком уж заранее приготовленная улыбка.
— Мы обо всём подумали, — произнесла Татьяна Сергеевна и сделала эффектную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Если ты сейчас закрываешь этот долг полностью, я оформляю на вас с Артёмом участок за городом, под Киевом. Тот самый, где домик стоит.
Имелась в виду старая дача в садовом товариществе «Ветеран». Десять соток, половина которых давно превратилась в царство сорняков, и перекошенный деревянный домишко, державшийся, кажется, только на толстых слоях древней краски и чьём-то упрямом обещании не разваливаться. Хотя справедливости ради земля там действительно могла стоить прилично: неподалёку тянулся сосновый лес, а чуть дальше было чистое озеро.
— То есть вы готовы оформить дарение официально? — уточнила я с таким видом, будто предложение меня по-настоящему заинтересовало.
— Разумеется! Всё будет ваше, до последнего кустика! — торопливо закивала Виктория, словно великодушно отрывала от себя фамильный замок с вековой историей. — Мама всегда держит слово. Только деньги надо перевести прямо сейчас, через приложение, чтобы эти коллекторы наконец перестали названивать.
Капкан захлопнулся. На ржавом крючке поблёскивала довольно привлекательная наживка. Только вот проверять зубами, насколько она крепко закреплена, я не собиралась.
— В целом предложение звучит интересно, — согласилась я и заметила, как у Татьяны Сергеевны тут же расслабились плечи. — Но у меня есть одно непреложное условие. Сначала мы вместе едем к нотариусу, оформляем договор дарения на имя Артёма, регистрируем сделку через ЦНАП и получаем все положенные документы. Как только официальная выписка окажется у меня в руках, я сразу же закрываю кредит Виктории до последней гривны.
Лицо Татьяны Сергеевны изменилось мгновенно. Её самодовольная радость исчезла так резко, будто на неё вылили ведро ледяной воды.
— Это что же получается… ты родной матери мужа не доверяешь? — голос у неё задрожал от возмущения. — Я к тебе с открытым сердцем, имущество предлагаю, а ты мне какие-то бумажки под нос суёшь?
— Доверие — прекрасная вещь, Татьяна Сергеевна, — спокойно ответила я. — Но когда речь идёт о недвижимости и деньгах, надёжнее любого родственного слова работает документ с подписью и печатью.
— Да как ты вообще смеешь так с нами разговаривать! — взвизгнула Виктория и резко поднялась со стула. — Мы к тебе по-человечески, почти как к своей, а ты ведёшь себя как мелочная базарная торговка! Радовалась бы, что тебя вообще впустили в нашу приличную семью!
Вот теперь все маски слетели без остатка.