Я расплатилась с таксистом и вышла возле папиного дома как раз в тот момент, когда в кармане завибрировал телефон. Субботнее утро, около половины девятого. На экране — вызов от отца. Я ответила, прижав мобильный плечом к уху: в одной руке был пакет с фруктами, в другой — сумка.
— Ты где уже? — спросил он без всякого «привет».
— Возле калитки. Сейчас зайду.
— Что-то поздно ты сегодня. Мы думали, ты пораньше будешь.
Отвечать я не стала. Просто отключила звонок, поудобнее перехватила вещи и плечом толкнула калитку.
Этот дом был мне знаком с самого детства. Обычная кирпичная постройка на небольшом участке в шесть соток, возведённая ещё в девяностые. Когда родители развелись, дом остался папе, а мама забрала городскую двухкомнатную квартиру — так они между собой решили. Мне тогда уже исполнилось двадцать три, я только устроилась оператором на сортировочный склад в местную логистическую фирму. Жила в съёмной однокомнатной квартире на окраине, зато отдельно: своя жизнь, свои привычки, свои правила. К отцу я наведывалась примерно раз в месяц — в выходной садилась на электричку, сорок минут дороги, и я на месте. Ничего сложного.
Спустя какое-то время папа женился снова. Его новой женой стала Марина Викторовна — женщина собранная, хозяйственная, до пенсии работала диспетчером в автоколонне. Едва появившись в доме, она тут же принялась всё перестраивать под себя: поставила новую теплицу, изменила расположение грядок, навела порядок в гараже. Я тогда искренне была рада за отца. Всё-таки рядом с ним появился живой, внимательный человек, которому небезразличны и он сам, и дом. Марина Викторовна в первые встречи тоже держалась приветливо: наливала чай, рассказывала про рассаду, водила меня по участку и показывала, что где посадила.
Поначалу наши встречи проходили спокойно. Я приезжала по воскресеньям, мы садились обедать, разговаривали о работе, здоровье, бытовых мелочах. Но постепенно, почти незаметно, смысл моих визитов начал смещаться. Это было похоже на сентябрьскую погоду: вроде ещё солнце греет, а руки уже зябнут.
Однажды, когда я в очередной раз приехала, Марина Викторовна вышла мне навстречу на крыльцо с листком в руках.
— Вот, посмотри, я тут набросала, что нужно сделать, — сказала она и протянула мне вырванный из тетради лист. — Забор надо укрепить, там три доски отошли. Инструменты в сарае, гвозди тоже там. Ещё розы подрезать нужно, секатор лежит на веранде.
Я взяла бумагу и быстро пробежала глазами по строчкам. В списке было восемь пунктов, написанных ровным аккуратным почерком.
— Я ведь всего на полдня приехала, — напомнила я. — Мы же вроде договаривались просто пообедать.
— Обед от нас никуда не денется, — спокойно ответила она. — А отцу нужна помощь. Самому ему тяжело, ты же понимаешь.
В тот день я сделала столько, сколько успела: прибила доски на заборе, обрезала розовые кусты, сгребла мусор в углу участка и сложила всё в мешки. Обед действительно состоялся, только за столом речь уже шла не о новостях и не о самочувствии папы, а о том, что в следующий мой приезд хорошо бы вымыть теплицу изнутри.
— Ты же дочь, кому ещё помогать, если не тебе, — произнесла Марина Викторовна, накладывая мне салат.
В следующий раз я не приехала. У дочки возникли дела, без меня было не обойтись, несколько дней я крутилась вокруг неё, а муж в это время был на работе. Я позвонила отцу заранее и объяснила, что приехать не получится.
Через неделю я всё-таки выбралась к нему и сразу почувствовала: в доме что-то изменилось. Папа ходил мрачный, отвечал коротко, будто через силу. Марина Викторовна молча поставила чай, почти не разговаривала, а потом ушла к себе, сославшись на усталость.
Я нашла отца в гараже, где он что-то перебирал у верстака.
— Пап, что произошло? — спросила я.
— Ничего.
— Я же вижу, что не ничего. Скажи нормально.
Он помолчал, потом хмуро сказал:
— Марина говорит, что ты нас совсем забросила. Что один раз в месяц — это не помощь, а просто отметиться для приличия. Она тебе на прошлые выходные список подготовила, а ты даже толком не предупредила, что не приедешь.
Я растерялась от такой несправедливости.
— Как это не предупредила? Я тебе звонила. Сказала, что не смогу, потому что у меня дела с дочкой.
Отец только пожал плечами.
— Я ей передал. А она говорит, что дети у всех бывают, всем иногда нужно внимание. Но можно было хотя бы на денёк выбраться, отца навестить. У неё самой двое, и ничего — справлялась.
Тогда я не стала спорить. Лишь сказала, что постараюсь приезжать чаще. Потом попрощалась, села в электричку и всю дорогу до города молча смотрела в окно.
После этого несколько месяцев у меня почти не оставалось времени на отдых. Я работала на сортировочном складе по графику сутки через трое. После смены отсыпалась, затем занималась квартирой, дочкой, мужем, бытовыми делами — и только к четвёртому дню появлялась хоть какая-то передышка. Муж водил фуру и часто уезжал в длительные рейсы.