— Я уже сказал маме, что она поедет вместе с нами. И Сергею с Валерией тоже сообщил. Да брось, Наташ, не чужие же люди. Там две комнаты, как-нибудь разместимся.
Андрей произнёс это, даже не подняв головы от телефона. Так спокойно, будто сообщил, что зашёл в магазин за хлебом. Я в тот момент стояла возле мойки и чистила картошку. Нож застыл в одной руке, недочищенная картофелина — в другой.
— Нет, — ответила я. — Не разместимся.
— Это ещё почему?
— Потому что нас четверо. А их пятеро. Всего девять человек в двухкомнатной квартире. И ещё потому, что это мой отпуск, Андрей. Я ждала его три года.
Жильё на Арабате я нашла ещё в марте. Две комнаты, небольшой балкон, до моря — минут семь пешком. Хозяина звали Ашот, по телефону он всегда говорил бодро, а на заднем фоне у него неизменно орал футбольный матч. Четырнадцать дней стоили сорок пять тысяч гривен, сорок процентов предоплаты я внесла со своей карты — из годовой премии. Я работаю товароведом в гипермаркете. Летом у нас в отпуск вырваться почти невозможно: в прошлом году не отпустили, в позапрошлом тоже. В этот раз август я буквально выбила зубами. Иначе не скажешь.
— Наташ, мама десять лет моря не видела, — сказал Андрей. — После смерти отца она вообще никуда не выбиралась.
— Я понимаю. Давай снимем ей что-нибудь отдельно рядом. У Ашота сосед сдаёт однокомнатную, тысяча триста гривен за сутки. Сергею с Валерией тоже можно подобрать жильё, я им ссылку отправлю.
— У Сергея ипотека, ты же в курсе. Какие у него деньги на съём?
— А на дорогу, значит, деньги нашлись?
Андрей наконец оторвался от экрана и посмотрел на меня так, будто я на кассе пробила ему не тот товар.
— Ты что, из-за денег завелась?
— Нет. Я из-за того, что ты меня даже не спросил. Сначала сказал маме. Потом Сергею. А меня поставил перед фактом последней. Между делом. Пока я картошку чищу.
Он молча поднялся и вышел в комнату. Я дочистила картошку до конца. Потом зачем-то нарезала её совсем мелкими кубиками, как для пюре, хотя собиралась жарить.
Поздно вечером, когда дети уже уснули, Андрей вернулся на кухню и сел напротив меня. Некоторое время молчал.
— Мама уже всем соседкам рассказала, — наконец произнёс он. — Что едет к морю. С сыновьями, с внуками. Ты представляешь, что я теперь должен ей сказать?
— Правду. Что решил всё без жены.
— Наташ, ну не веди себя как ребёнок. Потеснимся немного. Всего две недели.
— Потеснишься ты. А готовить на девятерых буду я. Посуду перемывать — тоже я. Я это уже проходила на даче у твоей мамы. Каждое лето одно и то же.
Андрей раздражённо махнул рукой и ушёл спать. Я ещё долго сидела на кухне и думала: может, правда я перегибаю? Может, действительно веду себя как маленькая?
Свекровь позвонила на следующий день в обед. Я как раз была на приёмке, в холодном складском помещении, в куртке поверх рабочей формы, сверяла накладные на арбузы. Арбузы привезли мелкие, херсонские, каждый едва ли больше половины головы.
— Наташенька! — Ирина Павловна буквально пела в трубку. — Андрейка сказал, что мы на море едем! Я уже купальник купила, синий, в «Глории». Ты только не волнуйся, я места много не займу. Могу и на балкончике поспать, на раскладушке. А ещё буду вам супчики варить, ты ведь отдыхать должна.
Она ненадолго замолчала, а потом добавила уже тише, без прежнего радостного смеха:
— Я ведь в последний раз на море была с Анатолием. В восемьдесят девятом, в Рени. Нас тогда от завода в санаторий отправили. Он мне там ракушку нашёл, с маленькой дырочкой. Я её до сих пор храню на ниточке.
Я стояла между поддонами с арбузами и не могла подобрать слов. Она была такой счастливой. Такой голос я у неё слышала разве что тогда, когда Полина, моя младшая, впервые сама пошла.
— Ирина Павловна, Андрей вам сказал, что квартира рассчитана только на четверых?
— Ой, да что там того места, — легко отмахнулась она. — Я много не займу.
— Хозяин не разрешает больше четырёх человек. Это прописано в договоре.
— Да кто их там считать будет, — ответила свекровь точь-в-точь словами Андрея. Или он её словами. Я уже не понимала, кто у кого этому научился.
Вечером в нашем семейном чате, который назывался «Родня Саватеевы», Валерия выложила список вещей. Что берём с собой. Надувной матрас. Детский круг. Удочки для Сергея. И отдельным пунктом: «Наташа, у тебя же мультиварка есть? Захвати, будем детям каши варить».
Я читала это, стоя у окна. Мультиварка. Значит, на отдыхе я должна буду варить кашу на девять человек в мультиварке, которую ещё и повезу поездом через пол-Украины.
На всякий случай я позвонила Ашоту. У него, как обычно, где-то рядом шумел футбол.
— Девять человек? — переспросил он. — Нет, дорогая, ты что. У меня соседи уже на шестерых жалуются. Договор оформлен на четверых. Если приедет больше людей, я заселю только четверых, извини. Мне потом управляющая штраф выпишет.
После этого я написала в чат: «Квартира рассчитана на четверых, хозяин больше людей не принимает, это условие договора. Если хотите ехать, снимайте жильё рядом, ссылки я пришлю».
Сергей в ответ прислал смайлик с поднятой бровью. Валерия промолчала. Ответа от Андрея в чате тоже не было, зато вечером он всё-таки заговорил об этом.