И, чтобы окончательно сбить Валентину Сергеевну с выбранного ею сценария, я поблагодарила её за «удачный» выбор жилья и добавила, что в таком тихом месте, среди сосен, нам точно не будут мешать ни чужие голоса, ни шаги под окнами.
Свекровь только плотнее сжала губы и коротко кивнула, явно не получив того эффекта, на который рассчитывала.
За обедом в столовой при турбазе представление продолжилось уже с новой сценой. Я заказала по меню судака, запечённого с овощами, но минут через сорок официант, смущённо опустив глаза, поставил передо мной большое глиняное блюдо. На нём лежала огромная свиная рулька, блестящая от жира, а рядом горкой была выложена тушёная капуста.
— Извините, но, кажется, вышла путаница. Я заказывала рыбу, — спокойно сказала я, останавливая парня.
Валентина Сергеевна отреагировала мгновенно. Она накрыла мою ладонь своей и произнесла таким тоном, будто я собиралась устроить скандал на весь зал:
— Марина, не мучай человека. Принесли — значит, ешь. Не надо демонстрировать капризы из-за какого-то куска мяса.
Официант покраснел, заглянул в свой блокнот и, окончательно растерявшись, признал, что перепутал заказ с соседним банкетным столом.
Я всё же попросила заменить блюдо на то, которое выбирала изначально. Свекровь после этого вздохнула так тяжело, словно по моей прихоти персоналу пришлось бы сейчас лезть в ледяную воду и собственноручно ловить для меня судака.
После обеда мужчины отправились к пристани рассматривать лодки, а Валентина Сергеевна предложила мне пройтись по парку. Мы медленно пошли по гравийной дорожке между деревьями. Минут через десять она чуть замедлила шаг и, понизив голос, спросила:
— Скажи честно, Марина. Если Максим завтра вдруг потеряет стабильный доход, ты сможешь полностью взять семью на себя и обеспечивать его?
Я не сразу ответила. Посмотрела на дорожку под ногами и только потом сказала:
— Это зависит от того, почему он останется без работы.
Валентина Сергеевна остановилась прямо посреди аллеи и посмотрела на меня с пристальным недоумением.
— А какая, по-твоему, разница? Если близкий человек оказался в беде и остался без денег, разве причины имеют значение?
— Имеют, причём большое, — ответила я всё тем же ровным голосом. — Если компанию закроют, начнутся проблемы в сфере или случится что-то действительно серьёзное, я, конечно, подставлю плечо и возьму расходы на себя. Но если взрослый мужчина решит полгода лежать на диване и ждать, пока к нему снизойдёт вдохновение, то поддерживать я буду разве что ножку этого дивана, чтобы он не развалился под тяжестью ожиданий.
Шутка не сработала. Валентина Сергеевна даже уголком губ не дрогнула. Наоборот, лицо её стало ещё суше.
Затем последовала целая серия новых вопросов. Готова ли я в случае денежных трудностей съехать из нашей квартиры и поселиться у родителей? Смогу ли круглосуточно ухаживать за мужем, если он заболеет? Отдам ли без сомнений все свои добрачные сбережения, если её сыну срочно понадобится стартовый капитал?
Я остановилась возле фонаря и с лёгкой улыбкой посмотрела ей прямо в глаза.
— Валентина Сергеевна, признайтесь, у вас в кармане лежит распечатанный тест? Или анкета настолько длинная, что до конца мы сегодня не дойдём?
— Мы просто разговариваем по душам, — невозмутимо ответила она. — В городе редко удаётся спокойно обсудить важные вещи.
К началу седьмого вечера я уже почти с интересом ждала, что будет дальше. Очередное испытание не заставило себя долго искать: оно появилось в коридоре в виде тяжёлого пакета с продуктами из местного магазинчика.
Валентина Сергеевна объявила, что ужинать в ресторане — неоправданная трата, поэтому готовить мы будем сами. После этого она вручила пакет мне так торжественно, будто передавала семейную реликвию.
Внутри обнаружились килограмм немытой картошки, целая куриная тушка, одна луковица и пластиковый лоток с шампиньонами.
— Марина у нас хозяйственная, — сладким голосом произнесла свекровь. — Вот пусть и покажет родным свои кулинарные таланты.
Я молча перевела взгляд на Максима. Он, как и прежде, сделал вид, что чрезвычайно занят телефоном, и даже не поднял головы.
Именно тогда во мне впервые за день по-настоящему шевельнулась не злость, а холодная обида. Не потому, что меня заставили готовить. С овощами, птицей, ножами и сковородками я прекрасно справлялась и без подсказок. Обидно было другое: мой собственный муж весь день наблюдал, как его мать выстраивает для меня одну проверку за другой, и упорно притворялся, будто ничего странного не происходит.
Я взяла пакет и без лишних слов понесла его на общую кухню турбазы.
Через несколько минут туда тихо вошла Татьяна. Она прикрыла за собой дверь и нерешительно спросила:
— Мариночка, тебе помочь нарезать? Или ты хочешь сама всё сделать?
Я положила курицу на разделочную доску и посмотрела на неё внимательно.
— Татьяна, сделай милость, объясни мне нормально: что это за странная игра длится с самого утра?
Золовка виновато одёрнула фартук и отвела глаза.
— Я думала, Максим ещё вчера тебе всё рассказал…
— Рассказал что именно?
Татьяна уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь скрипнула, и на пороге возникла Валентина Сергеевна.
Я поняла: настоящая развязка всё равно случится не здесь, а за вечерним столом. Поэтому расспрашивать Татьяну дальше не стала и занялась ужином.
Жаркое я всегда готовила по одному простому принципу: если мягкое куриное мясо отправляется в духовку вместе с картофелем, плотные сырые клубни нельзя просто бросать в форму как есть. Поэтому с картофелем я поступила иначе.