Екатерина одной рукой машинально покачивала коляску: в ней беспокойно крутился шестимесячный Матвей. Другой рукой она водила ложкой по тарелке с уже почти холодной кашей. В этот момент на кухню, громко шлёпая по линолеуму, влетел шестилетний Кирилл — сын её мужа от первого брака.
— Екатерина, я голодный! И мультики мне включи! — звонко заявил он и потянул её за растянутую домашнюю футболку.
Она молча кивнула и попыталась изобразить улыбку. Эта улыбка давно стала привычной, только сил в ней уже не осталось. От постоянного недосыпа резало глаза, поясницу тянуло глухой болью, а в голове упрямо стучала одна-единственная мысль: когда же всё это наконец закончится?
Хотя начиналось всё совсем иначе — почти красиво, с правильными словами и благородными доводами. Екатерина до мелочей помнила тот вечер полгода назад, когда Владимир впервые заговорил с ней об этом. Ему было тридцать восемь, на десять лет больше, чем ей, и эта разница всегда будто заставляла её подтягиваться до него: быть разумнее, терпеливее, взрослее, чем она чувствовала себя на самом деле.
— Катенька, родная моя, — говорил он тогда мягким, доверительным голосом, поглаживая её по плечу. — Ты ведь понимаешь, какая сейчас ситуация. Оксане предложили повышение, она почти живёт на работе. Если мы не подстрахуем её с Кириллом, она сорвётся и пойдёт в суд пересматривать алименты. А нам сейчас каждая гривна важна: Матвей только родился, времена непростые. Ты у меня умная, ты всё видишь. Не такая, как она, которая сразу в истерику. Взрослые люди должны уметь договариваться.
Екатерину тогда особенно зацепило это: «ты не такая, как она». Оксану, свою первую жену, с которой он прожил всего три года, Владимир обычно описывал как женщину вспыльчивую, капризную и совершенно невыносимую. А Екатерина отчаянно хотела быть другой — спокойной пристанью, надёжным домом, той, которая понимает, прощает и не устраивает сцен. Поэтому она, сжав внутри неприятное сомнение, согласилась. «Если справляюсь с одним ребёнком, справлюсь и с двумя», — убеждала она себя.
Но действительность быстро сняла с этих слов весь красивый блеск. Обещанная «помощь на пару дней» незаметно стала постоянным порядком. Кирилл оставался у них по три, а то и по четыре дня в неделю. Бывшая жена объясняла это бесконечными завалами на работе, срочными проектами и поездками по области.
А Екатерина тем временем вертелась без остановки. Пелёнки, ночные кормления, колики и первые зубы Матвея перемешались с играми Кирилла, его просьбами, обедами, ужинами и внезапными капризами. Она уже не помнила, когда в последний раз допивала кофе горячим. О спокойном душе без спешки и стука в дверь можно было только мечтать.
Владимир же всё дальше отодвигался от домашних забот. Он стал чаще брать дополнительные смены и объяснял это просто: «семья выросла, надо вкалывать». Домой он приходил уже далеко за полночь — с улицы тянуло морозом, а от него самого пахло новым дорогим парфюмом, который он купил себе месяц назад.
— Владимир, я больше не выдерживаю, — тихо решилась Екатерина на разговор на прошлой неделе, когда он в час ночи ел разогретое мясо. — Кирилл у нас почти всё время. Я не справляюсь с двумя детьми одна.
Владимир устало, но снисходительно вздохнул и потянулся за салфеткой.