Он неторопливо промокнул рот салфеткой и взглянул на неё так, будто разговаривал не с женой, а с капризным ребёнком:
— Родная, ты ведь в декрете. Ты дома, в тепле, сиди себе. А я по объектам мотаюсь, на холоде торчу, чтобы у нас еда на столе была. Потерпи чуть-чуть. Оксана раскрутит свой проект, станет легче — и всё вернётся в норму. Не надо раздувать трагедию там, где её нет.
После таких слов Екатерина снова замолкала. Обида застревала где-то под рёбрами, а вместе с ней поднималось липкое чувство вины: выходит, это она слабая, она не справляется, она слишком много требует.
В четверг утром Матвей проснулся не как обычно — не хныкал, а надрывно плакал, будто его что-то мучило. Уже к обеду его лоб пылал так, что Екатерина испугалась при одном прикосновении. Термометр показал тридцать девять, потом началась рвота. Она металась по квартире, не понимая, за что хвататься первым делом. А из соседней комнаты Кирилл громко канючил пиццу, которую ему обещали, и требовал включить новые серии мультиков.
Пальцы у Екатерины дрожали, когда она набирала Владимира.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — бесстрастно сообщил металлический голос.
Она перезванивала снова. Потом ещё. И ещё раз. Всё без толку. Тогда Екатерина отыскала в телефоне номер Оксаны: нужно было срочно, немедленно забрать Кирилла, потому что скорая могла увезти её с Матвеем в больницу в любую секунду. Но там её ждало то же самое — недоступно. Она написала в мессенджер, отправила несколько коротких сообщений подряд, однако возле них упрямо висела одна серая галочка. Бывшая жена Владимира тоже будто провалилась сквозь землю.
Паника подступила к горлу, мешая дышать. Тогда Екатерина вспомнила о Романе, коллеге Владимира, с которым тот часто ездил на объекты.
— Рома, прости, пожалуйста, что звоню, — выдавила она, срываясь на всхлипы. — Владимир сейчас на работе? Я до него никак не могу дозвониться. Матвей очень плохо себя чувствует, мне срочно нужен муж!
На другом конце провода повисла странная, тяжёлая пауза.
— Екатерин… На какой работе? — растерянно переспросил Роман. — Владимир ещё вчера взял два дня отгула. Сказал, вы куда-то за город едете, на хорошую базу, годовщину отмечать. Я был уверен, что вы там, где связь не ловит…
В этот миг всё вокруг словно застыло. Исчез гул телевизора из комнаты, где сидел Кирилл. Пропал шум машин за окном. Даже горячее, прерывистое дыхание Матвея у неё на руках будто отдалилось.
В голове один за другим щёлкнули недостающие кусочки картины. Постоянные «дополнительные смены» по выходным. Новый дорогой аромат, которым от Владимира пахло по ночам. Бесконечные «завалы» у Оксаны, из-за которых её сын неделями жил у чужой женщины. Они не просто созванивались и решали вопросы по ребёнку. Они проводили время вместе. А Екатерину — молодую, доверчивую, до боли старавшуюся быть удобной и правильной женой — сделали бесплатной няней и безупречным прикрытием.
Скорая приехала минут через десять. Соседка с их площадки, пожилая Лидия Павловна, увидев бледное, почти серое лицо Екатерины, без лишних расспросов согласилась остаться с Кириллом, накормить его и уложить спать.
В палате инфекционного отделения, под ровный писк приборов и тихое дыхание Матвея, уснувшего под капельницей, Екатерина уже не плакала. Слёз просто не было. Её будто облили ледяной водой, и эта вода смыла усталость, растерянность, страх прослыть плохой женой и вечное желание оправдываться.
К субботе опасность миновала. Ближе к вечеру Екатерину с Матвеем отпустили домой.
Владимир объявился примерно через час после их возвращения и вошёл в квартиру с виноватым выражением лица.