Владимир отступил на шаг. Когда до него дошло, что жалобные интонации больше не действуют, маска раскаяния слетела, и наружу прорвалась злость.
— Да кому ты вообще будешь нужна с младенцем на руках? — бросил он, задыхаясь от ярости. — Ты без меня и месяца не протянешь. Денег нет, работа пока мимо, ты в декрете. Ещё сама приползёшь, вот увидишь.
Екатерина неторопливо поднялась из-за стола. На её лице появилась едва заметная, почти ледяная усмешка. Она сделала пару шагов к нему и посмотрела так прямо, что Владимир невольно замолчал.
— Протяну, — спокойно сказала она. — А знаешь, что в этой истории самое смешное? Помнишь, как ты уговаривал меня сидеть с твоим старшим сыном, чтобы Оксана не пошла в суд и не потребовала увеличить алименты?
Она выдержала паузу. Достаточно долгую, чтобы увидеть, как уверенность на его лице сменяется тревогой.
— Так что поздравляю, Владимир. Ты сам загнал себя в ловушку. Теперь платить будешь уже за двоих детей. И мне — на содержание, пока Матвею не исполнится три года. Можешь уходить. Оксана, наверное, уже вся извелась в ожидании.
Владимир выскочил из квартиры так, будто за ним захлопывалась не дверь, а вся прежняя жизнь. Внутри металась паника, но рядом с ней ещё теплилась жалкая надежда: он поедет к Оксане, и там, у первой жены, с которой у них якобы снова вспыхнули чувства, найдёт и утешение, и крышу над головой.
У её двери он звонил долго. Оксана открыла не сразу. На ней был шёлковый халат, в руке — бокал вина. Увидев Владимира с набитой спортивной сумкой, она удивлённо приподняла бровь.
— Ты зачем пришёл? — спросила она без малейшей теплоты.
— Екатерина всё узнала. Выгнала меня, — выдавил он, тяжело дыша, и попытался пройти внутрь. — Я поживу у тебя. Теперь нам незачем скрываться.
Оксана даже не посторонилась. Её взгляд скользнул по сумке, потом по его лицу, и за несколько секунд она всё для себя просчитала. Перед ней стоял уже не удобный мужчина, который помогал деньгами и держал дома бесплатную няню для Кирилла. Теперь это был алиментщик без жилья, без накоплений, с проблемами, которые тянулись за ним хвостом. Да ещё и Кирилла на выходные больше некуда будет отправлять.
— Владимир, ты вообще соображаешь? — она коротко усмехнулась, и в этом смешке было больше презрения, чем удивления. — Мы просто приятно проводили время, пока твоя жена сидела с ребёнком. Ты правда решил, что я снова посажу тебя себе на шею? У меня, между прочим, своя жизнь. И планы у меня тоже свои.
Она отступила назад лишь затем, чтобы удобнее закрыть дверь. Замок щёлкнул у него перед самым лицом.
Владимир остался на лестничной площадке один — с тяжёлой сумкой в руках и внезапным пониманием, что больше ему некуда идти. Всё, что он считал запасными вариантами, оказалось пустотой.
А в другой части города Екатерина, закрыв за ним дверь, долго стояла неподвижно и только потом медленно выдохнула. В квартире было тихо. Она подошла к детской кроватке, где спокойно спал Матвей, осторожно поправила одеяло и задержала ладонь на его тёплой спинке.
Картинка идеальной семьи, которую она так упорно пыталась удержать, рассыпалась окончательно. Но вместе с этой иллюзией ушёл и груз чужой лжи, чужого удобства, чужого эгоизма. Екатерина расправила плечи. Впервые за очень долгое время она почувствовала себя не испуганной женщиной, которую можно использовать, а человеком, сумевшим вернуть себе собственную жизнь.