Марьяна опустилась на стул, внезапно ощутив, как навалилась усталость.
— Починишь?
— Попробую. Но он ведь дорогой. Папа его покупал.
Они ненадолго замолчали. За окном дождь разошёлся сильнее, капли громко барабанили по стеклу.
— Мам… — Тарас поставил коробку на стол и устроился напротив. — А папа тоже считал меня странным?
Марьяна подняла взгляд и встретилась с глазами сына. В них стояла такая тоска, что у неё болезненно сжалось сердце.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Ни разу. Помнишь, как он радовался, когда ты в десять лет сам починил радиоприёмник? Он на работе всем рассказывал. Говорил: «Мой сын — будущий инженер, вот увидите».
— Правда?
— Конечно. И знаешь… он бы гордился тобой. Тем, какой ты есть. А не тем, каким тебя хотят сделать другие.
Тарас кивнул, но тень сомнения всё ещё не исчезла из его глаз.
В ту ночь Марьяна долго ворочалась, не в силах заснуть. Она вспоминала Богдан, его уверенность в сыне, и думала о том, как легко позволила окружающим подтачивать эту веру. Сколько раз она молчала, когда Кристина принималась критиковать Тарас? Сколько раз соглашалась, что мальчику «надо больше общаться со сверстниками»? И сколько раз предательски ловила себя на мысли: «А вдруг они правы?»
Молчание — тоже форма предательства. Эта мысль обожгла её так, что она резко села в постели. Она предавала не только сына, но и память мужа — всё, во что он верил и что поддерживал.
Утром Марьяна заглянула в комнату к Тарас. Он сидел за столом, пытаясь восстановить сломанный датчик.
— Получается? — тихо спросила она.
— Не особо. Контакт внутри оборвался, не подлезть.
Марьяна окинула взглядом стол, заваленный деталями, схемами и листами с набросками. На стене висел плакат городского конкурса юных инженеров.
— Покажешь, что готовишь к конкурсу?
Тарас удивлённо обернулся. Она редко заходила в его «мастерскую», как называл эту комнату Богдан.
— Это… машинка. Она должна сама объезжать препятствия. Ну, по идее. Иногда даёт сбой.
Он вынул из коробки небольшого робота на колёсах — с виду игрушечный автомобиль, но весь в проводах и датчиках.
— Покажешь, как она работает?
— Датчик же сломан…
— А остальное?
Тарас осторожно поставил робота на пол и взял пульт. Машинка двинулась вперёд, притормозила перед ножкой стула и развернулась.
— Без основного датчика она плохо определяет расстояние, — пояснил он. — Но в целом…
— Это потрясающе, — искренне произнесла Марьяна.
Впервые за долгое время она увидела на лице сына настоящую улыбку.
***
Неделя до конкурса промчалась в напряжённой подготовке. Тарас почти не выходил из комнаты, переписывая программу для робота. С датчиком ничего не вышло — пришлось полностью перенастраивать систему под оставшиеся сенсоры.
В пятницу вечером, когда до конкурса оставалось всего два дня, в дверь позвонили.
— Я открою, — крикнула Марьяна с кухни, но Тарас уже шёл по коридору.
На пороге стояли Кристина и её муж Максим. Как обычно, без всякого предупреждения.
— Мы мимо ехали, решили заглянуть, — бодро произнёс Максим, заходя в квартиру. Крупный, с громким голосом, он по привычке хлопал всех по плечу. — Тарас, привет, племянник! Опять в своей берлоге пропадал?
Мальчик молча кивнул и шагнул назад, но Максим уже направлялся к его комнате.
— Покажешь, что там конструируешь?
— Я… мне ещё нужно доделать…
— Да ладно, мы ненадолго!
Марьяна вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и встретилась взглядом с Кристина.
— Опять без предупреждения?