«Ты никому не обязана быть удобной» — призыв Ларисы поддержать Ярину в преодолении страха и боли после развода

— И это вполне естественно, — Лариса слегка наклонила голову. — После всего, через что тебе довелось пройти, любой бы испытывал страх. Но нельзя же прятаться в нём всю жизнь. Иначе Александр окажется победителем. Он разрушил ваш брак, разбил тебе сердце и заставил отгородиться от людей. Неужели ты готова подарить ему такое торжество?

— Дело не в том, кто выиграл, — тихо ответила Ярина. — Я просто стараюсь защитить себя. Мне больше не хочется боли.

— Но ведь жизнь состоит не только из страданий, — мягко заметила Лариса. — В ней есть радость, любовь, смех, тепло. Отказываясь от этого из-за страха, ты лишаешь себя самого главного. Так можно прожить годы, ни разу по-настоящему не ощутив, что живёшь.

По громкой связи объявили посадку на их рейс. Они допили кофе, собрали сумки и направились к выходу. В самолёте их места действительно оказались рядом: Лариса устроилась у иллюминатора, Ярина — посередине. У прохода сел молодой человек в наушниках; он сразу уткнулся в телефон и дал понять, что общения не ищет.

Самолёт поднялся в небо, и столица осталась далеко внизу, превратившись в игрушечный макет с крошечными домами и тонкими линиями дорог. Ярина откинулась в кресле и прикрыла глаза. Хотелось задремать, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от тяжёлых мыслей и разговоров.

— Ярина, — негромко позвала Лариса. — Ты уснула?

— Нет, — она распахнула глаза. — Что-то не так?

— Мне нужно сказать тебе одну вещь, — Лариса повернулась к ней. — Я звала тебя на юбилей не из жалости. И не только потому, что ты мама моей внучки. Я позвала тебя, потому что люблю. Ты для меня — как родная дочь. И мне совершенно не важно, что ты больше не жена моего сына. Ты всё равно остаёшься частью нашей семьи.

У Ярины защипало в носу, она быстро заморгала, стараясь удержать слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам, Лариса. Вы даже не представляете, как это важно для меня.

— Ещё как представляю, милая, — Лариса ласково сжала её руку. — И запомни: если на празднике тебе станет не по себе, если Александр с Валерией позволят себе что-то лишнее — сразу скажи мне. Я сама с ним поговорю. Это мой день рождения, и я не позволю никому испортить его ни тебе, ни себе.

— Я постараюсь держать себя в руках, — с трудом улыбнулась Ярина. — Не хочу никому доставлять неудобства.

— Ярина, — Лариса посмотрела на неё строго. — Хватит думать о том, насколько ты удобна другим. Попробуй наконец подумать о себе. О том, что нужно именно тебе. Понимаешь?

Ярина кивнула, хотя внутри всё ещё оставалась неуверенность. Всю жизнь она старалась соответствовать ожиданиям. Для родителей — примерная дочь. Для Александра — заботливая жена. Для Юлии — безупречная мать. Для окружающих — отзывчивая и мягкая. А кто она сама по себе? Ответа у неё не было.

Оставшуюся часть полёта они почти не разговаривали. Лариса читала книгу, а Ярина смотрела в иллюминатор на белые облака. Мысль о том, что уже завтра сюда прилетят Александр, Валерия и Юлия, не давала покоя. Им предстоит встретиться на юбилее. Она увидит, как он обнимает свою новую супругу, как смеётся её шуткам, как они вместе поздравляют его мать.

Когда-то подобные картины причиняли резкую, почти физическую боль. Теперь внутри отзывалась лишь глухая тоска. Прогресс, с горечью подумала Ярина. Три года назад она рыдала без остановки, а сейчас всего лишь печалится. Возможно, ещё через несколько лет не останется и этого.

Но Лариса права: существовать, ничего не чувствуя, — не значит жить. Это лишь тень жизни. И Ярина внезапно осознала, что устала быть тенью. Ей хотелось снова почувствовать вкус настоящего.

Только вот с чего начать — она пока не понимала.

Продолжение статьи