— Если ты пообещал своей маме банкет, значит, именно ты составляешь список покупок, надеваешь фартук и дежуришь у плиты.
Вечером раздался звонок — на дисплее высветилось имя свекрови, Зоряна. В её голосе было столько приторной нежности, что у меня внутри словно подскочил уровень сахара: ещё немного этих «дорогая» и «родная» — и впору сдавать анализы. Она тянула слова плавно, бархатисто, вкладывая в каждую фразу безупречную улыбку, будто собиралась не с просьбой обратиться, а благословение вручить. Всё это могло бы показаться даже умилительным, если бы за густым сиропом не щёлкал знакомый механизм — тот самый железный капкан, который приветливо улыбается, пока ты сам аккуратно в него заходишь.
— Оксаночка, здравствуй! Михайло сказал, вы ждёте нас в субботу. Я так счастлива, что ты решила поучаствовать по-родственному. Я там рецепт отправила, ничего сложного…
— Зоряна, добрый вечер. Михайло вас пригласил — он вас и ждёт, — спокойно, но твёрдо остановила её я. — А я в субботу, к сожалению, уезжаю на выходные.
В трубке послышалось возмущённое сопение. Медовая интонация исчезла мгновенно, сменившись плохо скрываемым раздражением.
— Да как ты смеешь так со мной говорить?! — зазвенел голос Зоряны. — Мой сын обеспечивает тебе беззаботную жизнь! Ты обязана быть благодарной! Михайло мог бы выбрать себе более сговорчивую жену!
Родственный долг — странная валюта: кредит оформляет один, а расплачиваться почему-то предлагают другому. Со мной подобные приёмы давно не действовали.
— Во‑первых, Зоряна, мы живём в моей квартире, купленной ещё до брака, — отчётливо произнесла я, выделяя каждое слово. — Во‑вторых, уважение не оплачивают — его заслуживают нормальным отношением. Меню и список гостей обсуждайте со своим сыном. Всего доброго.
Я завершила вызов. Михайло, наблюдавший финал беседы, буквально метал молнии.
— Это уже слишком! Ты оскорбила мою мать! — выпалил он, принимая позу уязвлённого монарха. — В субботу в четырнадцать ноль-ноль гости будут здесь. И на столе обязана стоять еда. Точка!