— А где Оксана? И где вообще накрытый стол? — строго поинтересовалась Зоряна, окинув взглядом пустую гостиную.
— Она… она уехала, — тихо ответил Михайло, избегая смотреть в глаза.
В комнате поднялся гул. Одна из тетушек язвительно бросила:
— Михайло, ты же уверял по телефону, что всё берёшь на себя! Мы-то думали, ты в доме хозяин, а у тебя даже хлеб не нарезан!
Примерно через час появился курьер из ближайшей круглосуточной закусочной. На стол поставили три помятые коробки с пиццей сомнительного вида и несколько пластиковых контейнеров с унылыми роллами. За этот «праздник» Михайло расплатился половиной своих сбережений. Родственники с кислым выражением лиц ковыряли остывшие куски пластиковыми вилками и без стеснения высказывали ему всё, что думали. Зоряна сидела, пылая от стыда: её торжественный визит к сёстрам обернулся громким провалом. Обвинять меня она больше не пыталась — теперь весь огонь критики был направлен на «главного организатора».
— Такого позора я ещё не видела, — громко произнесла одна из тётушек, поднимаясь из-за стола. — Поехали домой, похоже, нам тут не рады.
К вечеру квартира совсем опустела. Михайло остался на диване, сжав виски ладонями. Кот, словно понимая его состояние, тёрся о ногу.
Я вернулась в воскресенье вечером — выспавшаяся и в отличном настроении. Дома стояла тишина. Михайло не проронил ни слова. Ни упрёков, ни рассуждений о «женском предназначении» больше не звучало. Зоряна не звонила ни в тот день, ни в течение следующих двух месяцев. Границы были обозначены чётко и окончательно — на глазах у всех.
Дорогие женщины, не взваливайте на себя чужие обещания. Пусть взрослые люди сами отвечают за собственный пафос и громкие заявления. Стоит перестать быть удобной деталью в чьём-то механизме амбиций — и эта конструкция быстро выходит из строя, а её создатель внезапно начинает уважать ваше право на личное время. Важно лишь вовремя произнести твёрдое «нет» и спокойно заняться своими делами.