Ольга вошла в мамину квартиру и первым делом заметила на кухонном столе гору немытых тарелок. Она машинально пересчитала: восемь. Было воскресенье, около половины первого, хотя за стол обычно садились ближе к двум. Ольга приехала с большим запасом, потому что в прошлый раз задержалась всего на пятнадцать минут, а потом почти три недели выслушивала, что до неё не докричишься и что родную мать она совсем перестала уважать.
В прихожей стоял густой запах жареного лука. С кухни тянуло шумом вытяжки и голосами из телевизора: мать опять смотрела какое-то ток-шоу. Даже когда хлопнула входная дверь, она не повернула головы.
— Это я, — произнесла Ольга и опустила сумку на тумбочку.
— А, пришла наконец, — отозвалась мать, не отрываясь от экрана. — У меня там сковородка подгорела. Ты посуду пока помой.
Ольга ничего не сказала. Прошла на кухню, включила воду, подвинула к себе тарелки. Пока она отмывала засохшие следы соуса и жирные разводы, мать из комнаты продолжала слушать телевизор, иногда громко вздыхая в такт чужим семейным драмам.
Потом Ольга принялась за обед: нарезала хлеб, выложила на блюдце солёные огурцы, заглянула в духовку, где доходила курица. Дверь на кухню оставалась открытой, и оттуда было слышно всё, что происходило в комнате.
Около двух приехал Андрей с женой Екатериной и детьми — десятилетней Варварой и семилетним Дмитрием. Ребята, едва разувшись, тут же уткнулись в планшеты. Екатерина принесла контейнер с домашним салатом и поставила его на стол. Андрей поцеловал мать в щёку, спросил, где лежит пульт, и тут же устроился поудобнее. На кухню никто из них даже не заглянул.
Ольга в это время заправляла салат и следила, чтобы не убежала подлива. Из комнаты доносился голос Андрея: он с воодушевлением рассказывал матери про новую машину. Взял в кредит, расход топлива небольшой, подвеска мягкая, ехать приятно. Мать восхищённо ахала, уточняла про бензин, а Екатерина добавляла что-то про цвет салона и удобные сиденья.
— Оль, ты там надолго застряла? — крикнул Андрей, когда на плите зашипела крышка.
— Сейчас, салат только закончу, — ответила она, не оборачиваясь.
— Ну давай, мы уже ждём.
Когда все наконец расселись за столом, Ольге досталось место с самого края, рядом с детскими тарелками. Возле её локтя стоял кувшин с компотом, и она стала разливать напиток по стаканам, пока остальные накладывали себе горячее.
За обедом говорили в основном об отпуске Андрея и Екатерины. Они собирались в июле к морю, в Одессу, обсуждали гостиницу, дорогу и страховку. Мать рассказывала про соседку, которая недавно вышла на пенсию и теперь каждый день гуляет в парке. Екатерина жаловалась на учительницу Варвары: та задала на лето слишком много чтения и упражнений. Дмитрий ковырял вилкой курицу и тянул, что она сухая.
Ольга ела молча. За весь обед к ней обратились всего два раза. Андрей попросил передать соль, а мать уточнила, не забыла ли она положить лавровый лист в подливу.
После еды Андрей забрал детей в комнату смотреть футбол по старому телевизору, который мать упорно не выбрасывала, потому что тот всё ещё работал. Варвара и Дмитрий недовольно ныли: мультики на планшетах казались им куда интереснее, но Андрей всё равно увёл обоих. Екатерина осталась в гостиной, устроилась с телефоном и стала листать ленту. Мать подсела к ней на диван и завела разговор о том, что Андрею пора бы немного сбросить вес: в сорок пять лет уже не та форма, и ты бы, Катенька, за ним присматривала.
Ольга тем временем начала убирать со стола. Сначала перенесла в мойку тарелки и приборы, потом вытерла клеёнку, собрала салфетки, смела крошки вокруг детских стульев. Затем вынесла мусор: пакет был набит фантиками и упаковками от сладостей, которыми дети успели наесться ещё до обеда.
Когда она вернулась, в дверях кухни появилась Екатерина.
— Ой, ты уже всё убрала? — сказала она с виноватой улыбкой. — Я же хотела помочь.
— Ничего страшного, — ответила Ольга, завязывая второй пакет.
— Ты такая молодец, всё у тебя быстро. Я после работы вообще никакая, еле ноги волоку.
Екатерина работала бухгалтером в небольшой частной фирме: четыре дня в неделю, с девяти утра до шести вечера. Ольга была старшим кладовщиком на оптовом складе стройматериалов. Её смена длилась с восьми до восьми, график — два через два, а иногда приходилось выходить ещё и в ночь. Но вслух она этого не произнесла.
К шести Андрей начал собираться домой. Дети опять капризничали: им не хотелось выключать планшеты. Екатерина складывала пустые контейнеры в пакет. Мать стояла в прихожей и говорила, что в следующее воскресенье надо собраться пораньше, потому что она хочет приготовить утку, а с уткой возни много, времени понадобится больше.
— Оль, ты в следующий раз приезжай заранее, а не прямо к обеду, — сказал Андрей, натягивая кроссовки. — Мать ведь одна тут надрывается.
Ольга промолчала. Она приехала в двенадцать двадцать.
Когда все ушли, квартира сразу стала пустой и душной. В воздухе смешались запах остывшего жира и средство для мытья посуды. Ольга присела на кухонную табуретку, положила ладони на колени и на минуту закрыла глаза.
Ей хотелось просто посидеть в тишине. Или встать и уйти домой. Но она ещё немного оставалась на кухне матери, среди влажных тарелок, липкого пола и невысказанных слов.
Позже, когда она уже была у себя, телефонный разговор всё равно случился.
— Мам, я в следующую субботу работаю, а в воскресенье буду после ночной, — сказала Ольга. — На обед не приеду.
— Это как не приедешь? — голос матери мгновенно стал обиженным. — Мы же договорились: каждое воскресенье собираемся. Андрей специально выходной подстраивает, дети знают, что едут к бабушке всей семьёй. А у тебя опять работа. Значит, работа для тебя важнее?
— Мне за смену платят, мам. У меня кредит.
— У всех кредиты, — резко ответила мать. — Только другие всё равно находят время для семьи. А ты просто не хочешь. Последние годы будто чужая стала. Раз в неделю прошу приехать — и то тебя не допросишься.
— Я приезжаю каждое воскресенье.
— Приезжаешь, — подхватила мать. — Только толку от этого? Сидишь молча, как посторонняя. Спросишь тебя — ответишь. Не спросишь — слова не вытянешь. Я уже не понимаю, чем ты вообще живёшь. Может, тебе с нами и правда неинтересно.
Ольга посмотрела в тёмное оконное стекло, где отражалось её лицо. Усталое, осунувшееся. Сорок семь лет.
— Мне интересно, — тихо сказала она. — Просто я устаю после смен.
— Устаёт она, — передразнила мать. — А другие, значит, не устают? Екатерина тоже работает, но приезжает с улыбкой, разговор поддержит, поможет всегда. А ты сидишь тенью. Только посуду моешь.
Ольга едва не сказала: «Екатерина помогла? Она за весь обед пальцем о палец не ударила и на кухню зашла только тогда, когда всё уже было вымыто». Но вместо этого выдохнула:
— Хорошо. Я попробую приехать.
— Вот и попробуй, — сухо сказала мать. — За семью держаться надо. Останешься одна — кому ты потом будешь нужна?
Связь оборвалась. Ольга убрала телефон в сумку и до самой остановки смотрела перед собой, почти не моргая.
Следующие выходные действительно прошли на работе. На складе проводили годовой переучёт: тридцать восемь тысяч позиций, и каждую единицу нужно было подтвердить сканером. Домой Ольга вернулась в воскресенье около семи утра. Сняла с себя пропахшую складской пылью одежду, приняла душ и легла спать.
Разбудила её вибрация телефона. Был час дня. На экране висело сообщение от матери: «Не приехала. Понятно».
Ольга села на кровати, немного посидела, приходя в себя, потом босиком прошла на кухню и налила воды из фильтра. После нескольких глотков набрала мать.
— Ты почему трубку не берёшь? — вместо приветствия сказала та. — Мы уже пообедали. Андрей с Екатериной обиделись, дети спрашивали, где тётя Ольга.
— Мам, я после ночной. Я легла в восемь утра.
— Ну могла бы на часик заехать. Просто посидеть с нами. Тебя же не заставляли работать.
— У меня нет машины. До тебя добираться час на автобусе.
— Ох, какие мы стали нежные. Раньше как-то ездила.
Ольга молчала. В трубке слышался голос Андрея: он громко и увлечённо рассказывал кому-то про гараж и новые ворота. Мать, кажется, прикрыла телефон ладонью и крикнула ему:
— Это Ольга!
Потом снова вернулась к разговору:
— Ладно. В следующее воскресенье приезжай. Утку я отложила, приготовлю через неделю. Буду ждать.
И она сразу отключилась, даже не попрощавшись.