Я вернулась домой ближе к девяти вечера и ещё в прихожей поняла: Наталья Павловна снова у нас. Догадаться было нетрудно — её туфли стояли у стены. Честно говоря, меньше всего в тот момент мне хотелось встречаться со свекровью.
Я стянула с себя промокшую куртку, повесила её на крючок и замерла на секунду. В квартире пахло жареным луком и пивом, а из комнаты гремел телевизор.
— Дарья пришла, — сообщила Наталья Павловна.
— Вижу, — лениво отозвался Дмитрий.
Я заглянула в зал. Дмитрий развалился на диване, укрывшись пледом до пояса, и держал в руке телефон. На журнальном столике стояли две бутылки пива, рядом — тарелка с остатками нарезанной колбасы.
Наталья Павловна тем временем находилась на балконе. В руках у неё была рулетка.
— Что вы там измеряете? — спросила я.
— Прикидываю, влезут или нет.
— Кто именно?
— Козы.
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он даже не попытался улыбнуться.
— Какие козы?
— Обыкновенные, молочные, — спокойно объяснила Наталья Павловна. — Соседка сказала, что у её родни продаются. Хорошие, смирные козочки.
— Вы хотите поставить их на балкон?
— А что такого? — она пожала плечами так, будто речь шла о цветочных горшках. — Балкон застеклённый, места хватает. Я у себя в хате когда-то трёх свиней держала. Один из них вообще дойный хряк был.
Я посмотрела на балкон. Там уже стояли старые автомобильные колёса, пылесос без шланга, коробки с вещами Дмитрия и сушилка, завешанная полотенцами.
— А это всё куда девать?
— Разберём, — буркнул Дмитрий.
— Куда именно?
— Дарья, только не начинай.
Я промолчала. Просто не нашла, что сказать.
— Зато молоко своё будет, — продолжала Наталья Павловна. — В магазинах сейчас одно название, а не молоко. А тут свежее, домашнее. И творог можно делать.
— В квартире?
— На балконе же. Я тебе русским языком объясняю.
— А убирать за ними кто будет?
— Ты, разумеется, — сказал Дмитрий.
Он произнёс это совершенно серьёзно, как будто другого варианта и быть не могло.
Я уставилась на него.
— Я работаю.
— И что с того?
— Я домой в девять вечера прихожу.
— Не каждый день же.
— Почти каждый.
— Ну и что теперь? Все работают.
Наталья Павловна вышла с балкона и плотно притворила за собой дверь.
— Вот поэтому у вас в доме всё наперекосяк, — заявила она. — Женщина должна о хозяйстве думать, а ты всё своей работой прикрываешься.
Я не ответила. На спор просто не оставалось сил.
В тот день я была на ногах с восьми утра. Сначала принимала пациентов, потом меня срочно позвали в приёмное отделение. Мужчине стало плохо прямо в коридоре: давление, боль за грудиной, липкий холодный пот. Пока ждали бригаду скорой помощи, я стояла рядом, держала ситуацию под контролем и тихо повторяла ему, чтобы он дышал ровно.
К вечеру у меня самой раскалывалась голова.
— Я сделаю себе чай, — сказала я.
— А ужин? — спросил Дмитрий.
— В холодильнике есть еда.
— Я не хочу вчерашнее.
— Тогда закажи себе что-нибудь.
Он тут же нахмурился.
— Вот такой ты стала.
— Какой?
— Невыносимой.
Я разулась и прошла на кухню. В мойке лежали две чашки, сковородка и тарелка — всё это после себя оставил Дмитрий.
Я включила чайник.
— Могла бы хоть кухню в порядок привести, — заметила Наталья Павловна.
Я на секунду прикрыла глаза.
— Сейчас выпью чай и уберу.
— Тебе всё надо по десять раз говорить.
Дмитрий просто сделал телевизор громче.
Когда я только переехала к Дмитрию, всё выглядело совсем по-другому. Мне тогда было двадцать пять. Я жила в Киеве, работала и параллельно заканчивала учёбу. Роскошной ту жизнь не назовёшь: съёмная квартира, постоянный подсчёт денег, метро с пересадками. Но это была моя жизнь, и распоряжалась ею я сама.
Дмитрий приезжал ко мне из Полтавы. Мы познакомились через общих знакомых, потом начали переписываться. Он казался мне простым, спокойным, без желания пустить пыль в глаза. Мог приехать поздно вечером, привезти что-нибудь поесть и сидеть у меня на кухне, пока я готовилась к экзамену.
— Переезжай ко мне, — уговаривал он. — У меня в Полтаве квартира просторная. Зачем тебе в Киеве мучиться?
Я сомневалась:
— А работу я там найду?
— Конечно найдёшь. Ты же врач.
Его уверенность мне тогда нравилась. Я принимала её за надёжность.
Квартира у него и правда была неплохая: три комнаты, большая кухня, приличный ремонт. Досталась она Дмитрию от отца. Он часто повторял, что всё там сделал собственными руками, хотя ремонт закончился ещё до нашего знакомства.
Первые месяцы он действительно старался. Встречал меня после работы, иногда готовил ужин, мог сам съездить за продуктами.
Потом я устроилась в больницу. Зарплата была обычная для врача в Полтаве: жить можно, если отрабатывать полный месяц и иногда брать дежурства. Мы не бедствовали. Летом ездили к морю в Одессу и Затоку, покупали бытовую технику, иногда выбирались в кафе. И уж точно я не сидела на шее у своего гражданского мужа.
Но Дмитрий почему-то видел всё иначе.
— Квартира моя, — напоминал он.
— Я знаю.
— Просто говорю, чтобы ты не забывала и понимала своё место.
Я тогда искренне не понимала, зачем он снова и снова это повторял.