На самом деле всё выглядело странно. Мы же жили одной жизнью: я покупала еду, оплачивала интернет, вносила свою часть за коммуналку. Но для Дмитрия это словно не считалось. Квартира была оформлена на него, а значит, по его логике, я будто жила там на птичьих правах.
При этом назвать Дмитрия совсем плохим человеком я не могла. Бывали дни, когда он шутил, приносил мне кофе, присылал какие-нибудь глупые ролики, от которых я всё равно смеялась. Если я заболевала, он без лишних разговоров ехал в аптеку. Но все эти отдельные хорошие поступки никак не отменяли главного: почти весь быт незаметно оказался на мне.
Утром он мог бодро заявить:
— Сегодня ужин с меня.
А вечером просто заказывал пиццу, съедал свою часть и оставлял коробки прямо на столе.
Если я просила вынести мусор, ответ был один:
— Потом.
И это его «потом» могло растянуться на два дня, пока я не сдавалась и не выносила пакет сама.
Дмитрий работал в такси. Когда у него было настроение, он действительно мог неплохо заработать. В удачные смены приносил домой вполне приличные деньги. Но стоило ему отработать два-три дня подряд, как начинались разговоры о том, что он вымотался, что ему нужен отдых и вообще его никто не понимает.
Я тоже уставала. Только моя работа не давала мне права прийти домой, лечь на диван и объявить: «Сегодня меня не трогать».
— Мужику после работы надо восстановиться, — любил объяснять Дмитрий.
— А женщине не надо?
— Женщина в доме хозяйка.
— Я, между прочим, тоже работаю.
— Ну ты же не за рулём целыми днями.
Для него это было железным аргументом.
Ещё Дмитрий часто выпивал. Не до такого состояния, чтобы падать или ничего не помнить, нет. Но почти каждый вечер находилась причина открыть бутылку. После алкоголя он становился особенно разговорчивым и начинал жаловаться на жизнь.
— Я один всё на себе тяну, — говорил он.
Обычно я молчала. Потому что стоило мне возразить, как он тут же обижался.
— Ты можешь хоть когда-нибудь просто поддержать?
— В чём именно?
— Да ни в чём. Забудь.
И демонстративно отворачивался к телевизору.
Его мать, Наталья Павловна, появлялась у нас часто. Иногда — по два раза за неделю. Ключи у неё были давно: Дмитрий дал ей комплект ещё до того, как мы с ним познакомились. Я несколько раз просила забрать ключ обратно, но он только раздражался:
— И что в этом такого? Это моя мама.
Однажды я принимала душ, когда она открыла дверь и вошла. Я вышла в халате и увидела, что Наталья Павловна уже стоит в спальне и перекладывает вещи со стула.
— Я полотенца привезла, — спокойно сказала она.
— Можно было сначала позвонить.
— Я звонила.
— Я была в душе.
Она открыла шкаф и положила принесённые полотенца на полку, где лежали мои вещи.
— Здесь места не было, — заметила я.
— Теперь есть.
— Вы мои вещи трогали?
— Дарья, не начинай. Я просто навела порядок.
Дмитрий в этот момент сидел на кухне и щёлкал семечки.
— Дмитрий, скажи ей, пожалуйста, чтобы она не лезла в мои вещи.
Он даже не сразу поднял глаза.
— Мама ничего плохого не сделала.
— Она открыла мой шкаф.
— Ты что, от моей матери прятаться собралась?
Я тогда промолчала. Скандала не хотелось.
Наталья Павловна вообще умела говорить неприятные вещи таким ровным голосом, будто делает замечание по делу.
— Ты какая-то совсем не хозяйственная, — однажды сказала она.
— Это как понимать?
— Да ты не обижайся. Волосы постоянно распущены, на кухне порядок не каждый день. Дмитрию нужна женщина попроще.
— А я, значит, слишком сложная?
— Ты чересчур самостоятельная. И вообще, нахлебницы нам в доме не нужны.
Она произнесла это так, словно поставила официальный диагноз.
В другой раз Наталья Павловна пришла, когда я готовила рабочий отчёт. Сидела за ноутбуком, пыталась успеть до вечера.
— Ты опять в компьютере? — спросила она с порога.
— Мне нужно закончить.
— А ужин?
— В холодильнике есть готовая еда.
— Дмитрий, ты слышишь? Она даже каждый день готовить не хочет.
Дмитрий выглянул из комнаты.
— Дарья, ну сделай что-нибудь нормальное. Мама пришла.
— Я тоже после работы.
— И что?
— Ты сам можешь приготовить.
Он усмехнулся, будто я сказала глупость.
— Я мужчина.
— И что из этого следует?
После этого он весь вечер со мной не разговаривал. А потом пожаловался матери, что я, оказывается, «начала его задирать».
Про коз Наталья Павловна заговорила далеко не впервые. Сначала я была уверена, что это такая странная шутка. Потом поняла: она говорит совершенно серьёзно. Ей действительно казалось, что на большом застеклённом балконе можно держать двух коз. Проблему она видела только в моём упрямстве.
— Поставим деревянный ящик, — рассуждала она. — Пол застелем, и всё.
— А запах?
— Проветривать будете.
— А соседи?
— Объясните по-человечески, потерпят.
— А если не захотят терпеть?
— А кто они такие, чтобы вами командовать?
В её представлении всё решалось просто: с соседями можно договориться, за козами можно убирать, мою работу можно вписать в «нормальный график».
В субботу она приехала с распечатанным объявлением.
— Смотри, — протянула листок. — Две козочки. Совсем недорого.
Я сидела за столом с чашкой кофе. После ночного дежурства мне хотелось только тишины и сна.
— Я ничего смотреть не буду.
— Почему это?
— Потому что я не хочу коз в квартире.
— А ты вообще чего хочешь?
— Выспаться.
На кухню зашёл Дмитрий.
— Опять начинаете?
— Я просто сказала, что не собираюсь держать коз дома.
— Мама нормальную идею предлагает.
— Для кого она нормальная?
— Для семьи.
— У нас нет семьи, если под семьёй ты понимаешь общие обязанности. Есть ты, твоя мама и я, которая почему-то тянет на себе весь быт.