В календаре Марины существовали две даты, которые она терпеть не могла особенно сильно: Международный женский день и собственный день рождения. Беда была в том, что приходились они на один и тот же день — 8 марта.
Первый год замужества с Дмитрием она запомнила до мелочей. Утром он явился с букетом: ровно пять тюльпанов, жёлтых, с поникшими листьями, будто их уже кто-то успел пожалеть и вернуть обратно продавцу. Дмитрий сиял так, словно только что преподнёс ей как минимум колье с бриллиантами.
Ни праздничного ужина, ни флакончика духов, ни открытки с парой тёплых слов. Марина тогда сдержалась. Обиду проглотила молча и решила, что муж просто не умеет красиво ухаживать, не привык к романтике и со временем научится.
Но через год всё повторилось почти дословно. Снова пять тюльпанов. Снова та же простодушная улыбка. И в этот раз внутри у Марины будто щёлкнул выключатель.
— Дмитрий, — произнесла она ровным, ледяным голосом, глядя на несчастный букет, который уже поставила в самую дешёвую вазочку. — Ты сам додумался до этой великолепной традиции? Каждый год вручать мне цветы так, будто я твоя бывшая классная руководительница на пенсии?
Дмитрий растерянно заморгал. Мужчина он был видный: высокий, плечистый, с открытым лицом. Но стоило разговору зайти о решениях, которые нужно принимать без подсказки, во взгляде появлялась пугающая пустота.
— А что не так? — искренне удивился он. — Тюльпаны же весну символизируют. Мама сказала, что на 8 марта женщине лучше этого ничего и не нужно.
Вот тогда Марине окончательно стало ясно, откуда растут ноги у этих букетов.
— Значит так, — она упёрла руки в бока. — Твоя мама живёт в браке с твоим отцом. А я, если ты забыл, твоя жена. У нас с тобой семья, дорогой, а не союз из трёх человек. С этого дня подарки ты выбираешь сам. Иначе я закатываю такой скандал, что Ирина Сергеевна услышит его даже в соседнем районе.
Ссора вышла громкая, крепкая и запоминающаяся. Дмитрий не на шутку испугался, что Марина соберёт вещи и уйдёт, поэтому, к её удивлению, довольно быстро начал меняться.
На следующий праздник он принёс не только тюльпаны, но и золотые серьги. А когда Марине исполнилось тридцать…
Она до сих пор помнила тот момент: огромная коробка, шуршание упаковки, и внутри — роскошная шуба из чернобурки. Именно такая, о которой Марина вздыхала у витрины ЦУМа, показывая пальцем на манекен.
— Дмитрий… — только и смогла выдохнуть она. — Это ведь безумно дорого.
— Ты для меня самый главный подарок в жизни, — неловко, зато от души сказал он. — И вообще, мне сказали…
Марина напряглась, уже готовая снова услышать слово «мама». Но Дмитрий закончил иначе:
— В магазине сказали, что осталась последняя такая шикарная вещь. Мол, берите, пока не ушла.
О реакции Ирины Сергеевны Марина предпочла бы не вспоминать вовсе. Свекровь тогда заглянула «просто на чай», увидела на вешалке шубу и мгновенно побагровела.
— Шуба? Ей? Не слишком ли жирно? Дмитрий, ты что, клад нашёл?
— Мам, хватит, — пробормотал Дмитрий, правда, настолько тихо, что это больше походило на разговор с самим собой.
Марина в тот день промолчала. Но неприятный привкус после визита свекрови остался надолго.
Прошло два года.