Дмитрий расположился на моём диване, в моей собственной квартире, пил заваренный мной чай — и при этом требовал пятьдесят тысяч гривен в качестве компенсации за моральный вред. По его словам, целый год он страдал от моего храпа и присутствия моей кошки Пелагея.
Я разглядывала этого человека — пятьдесят три года, седые виски, уверенность во взгляде человека, ни на секунду не сомневающегося в собственной правоте — и никак не могла понять, в какой момент здравый смысл покинул меня, позволив ему поселиться здесь.
Познакомились мы в очереди на техосмотр. Оба приехали на своих машинах: я — на старенькой «четырке», он — на иномарке, которой было лет десять. Очередь тянулась медленно, разговор завязался сам собой.
Дмитрий показался мне приятным собеседником: делился историями о работе региональным менеджером в сети строительных магазинов, рассказывал о поездках по области, о частых командировках.
Мне тогда было пятьдесят пять. Уже двадцать лет как одна — после того как муж ушёл к молодой сотруднице, забрав лишь личные вещи и оставив мне двухкомнатную квартиру в панельном доме. Жильё мы брали вместе, в кредит, но оформлено оно было на меня. При разводе он на него не претендовал — то ли совесть взыграла, то ли просто хотел поскорее закрыть эту страницу.
Дочь Наталья давно взрослая, живёт в Одессе с мужем и двумя детьми. Я работала старшим экономистом в сети автосервисов — двенадцать лет без смены места. Зарплата не заоблачная, зато стабильная. Хватало и на жизнь, и на небольшие сбережения, и на поездку к внукам раз в год.
И тут в моей жизни появился Дмитрий.
Первые три месяца мы лишь встречались. По выходным он приезжал ко мне, мы гуляли, выбирались в кино, ужинали в недорогих кафе. Платил всегда он — я ещё радовалась, что рядом такой внимательный и щедрый мужчина. Как же я тогда ошибалась.
Спустя время Дмитрий начал сетовать на обстоятельства. Хозяйка съёмной квартиры подняла аренду. Отдавать сорок тысяч гривен в месяц за однушку на окраине — по его словам, чистый грабёж. Да и дорога до работы занимала по полтора часа в одну сторону.
— Ирина, — произнёс он как-то вечером, когда мы сидели на моей кухне, — может, мне перебраться к тебе?
Мне было с ним спокойно. Впервые за долгие годы я возвращалась не в пустоту. По утрам в квартире звучал чей-то голос. Я готовила ужин не только для себя.
— Давай попробуем, — ответила я.
Это случилось в апреле прошлого года.
Сначала всё складывалось неплохо. Дмитрий привёз немного одежды, ноутбук и коробку с документами. На работу он уезжал раньше меня, возвращался позже. Вечерами делился историями о проблемах с поставщиками, жаловался на недалёкого директора, строил планы открыть собственное дело.
В июне его сократили.
— Штат урезали, — объяснил он, сидя на кухне с потерянным выражением лица. — Оптимизация. Всех региональных менеджеров убрали.
Я обняла его, попыталась успокоить. Сказала, что это не катастрофа: найдёт что-то новое. Пока поживём так, я справлюсь.
Это и была моя первая серьёзная ошибка.
Дмитрий зарегистрировался на бирже труда. Пособие — сущие крохи, четырнадцать тысяч в месяц. Первые пару месяцев он действительно отдавал их на общие расходы.
Потом выплаты сократились.
Затем появились разговоры о том, что деньги нужны на бензин — он ведь ездит на собеседования.
А вскоре и собеседования как будто растворились.
К сентябрю Дмитрий уже не занимался поисками работы. Он, как сам утверждал, «ждал достойного предложения». Разница, по его словам, была принципиальной.
— Я двадцать пять лет в продажах, — заявлял он, растянувшись на диване с телефоном в руках. — Не пойду же я работать грузчиком или курьером. Это ниже моего уровня.
Я молчала. Уходила на работу, возвращалась домой. Покупала продукты, стояла у плиты. Оплачивала коммунальные услуги, интернет и его мобильный — тариф у него был дорогой, безлимитный, якобы необходимый для деловых переговоров.
О каких переговорах шла речь, я так и не узнала.
Пелагея с первых дней невзлюбила Дмитрия. Моей кошке двенадцать лет, британская, с характером. Когда он переехал, она трое суток просидела на шкафу, сердито шипя при каждом его движении.
Потом смирилась.