— Ты сюда заниматься пришла или маму после тренировки забрать? — протянул парень возле зеркала и, будто специально для всех, резко подтянул узел на черном поясе. — Это, если что, не кружок мягкой растяжки.
Алина переоделась раньше остальных и теперь стояла у самого края татами, словно сомневалась, имеет ли право сделать шаг дальше. Белое кимоно казалось ей великоватым: рукава почти накрывали кисти, штанины свободно ложились на ноги. Волосы она стянула в низкий хвост простой резинкой. Ни эмблем, ни нашивок, ни клубных отметок — ничего из того, чем местные ребята обычно негромко, но настойчиво показывали свой опыт.
Зал находился в полуподвальном помещении районного спортцентра. Над головой монотонно жужжали лампы, вдоль стены были свалены тренировочные щиты и висели мешки, от матов тянуло запахом резины, влажной ткани и недавней уборки. У входа на лавке сидели родители: одни молча прокручивали ленту в телефоне, другие переговаривались вполголоса. Младшая группа уже закончила занятие, и теперь на татами выходили старшие. Здесь новичка встречали не приветствием, а десятками быстрых, оценивающих взглядов.
Парня, который заговорил первым, звали Дмитрий. В свои пятнадцать он в клубе «Вертикаль» почти числился звездой: привозил награды с областных соревнований, иногда проводил разминку у младших и держался перед зеркалом так уверенно, будто его повесили именно ради него. Неподалеку крутились двое его приятелей. Рыжий Кирилл смеялся громче и раньше всех, а молчаливый Максим чаще копировал не слова Дмитрия, а его ухмылку, чтобы окружающие не забывали, на чьей он стороне.
Алина не стала отвечать. Она убрала сумку под лавку, сняла тапочки и осторожно шагнула на татами. Пояс на ней был не белым, не желтым и не зеленым. Серый, потертый, местами вылинявший, он больше напоминал старую тканевую ленту, чем привычный спортивный атрибут. Девочка завязала его низко, простым и крепким узлом. У Дмитрия от этого едва заметно дернулась бровь: в их зале так пояса не носили.
— А это у тебя что? — не удержался Кирилл. — Из гаража тряпку нашла?
Кто-то фыркнул. Несколько младших детей, которые еще ждали родителей, тут же повернули головы. Алина опустила взгляд на узел, будто проверяла, хорошо ли он держится, затем спокойно посмотрела на ребят.
— Это мой пояс для тренировок.
— А нормальный потеряла? — Дмитрий сделал пару шагов к ней. — Или решила: чем страшнее выглядит, тем солиднее?
Тренер все слышал. Владимир Игоревич стоял у шкафа с перчатками и делал вид, что подбирает подходящий размер для новой ученицы. Он был сухощавым, подтянутым мужчиной с коротко подстриженными седыми волосами и манерой говорить ровно даже в те моменты, когда злость уже проступала в голосе. Родители доверяли ему: при нем дети ездили на турниры и возвращались с медалями. Но с Дмитрием у тренера давно появилась опасная снисходительность. Одаренным ребятам сначала прощают мелкие выходки, потом перестают замечать, когда эти мелочи становятся привычкой.
— Все, достаточно, — произнес Владимир Игоревич без особой жесткости. — Построились.
Дмитрий подчинился, но ухмылку не убрал. Алина заняла место в последнем ряду, рядом с маленькой девочкой в оранжевом поясе. Та была почти на голову ниже, тоненькая, с угловатыми плечами и настороженным взглядом. Клубная нашивка на ее рукаве держалась криво, будто ее пришивали дома в спешке перед самым выходом.
— Я Полина, — тихо сказала она.
— Алина.
— Ты не слушай их. Дмитрий так со всеми новенькими.
Алина едва заметно кивнула и больше ничего не сказала. Она смотрела не на Дмитрия, а вперед, туда, где стоял тренер. Именно это раздражало его сильнее всего. Новички обычно смущались, огрызались, пытались отшутиться или сразу начинали доказывать, что тоже чего-то стоят. Эта девочка не оправдывалась, не напрашивалась на одобрение и не просила позволения сохранять спокойствие. Она просто стояла на своем месте.
Разминку Владимир Игоревич поручил Дмитрию. Тот сразу задал высокий темп — слишком высокий для первого круга. Старшие подхватили быстро, а те, кто был помладше, начали сбиваться уже через минуту. Полина вскоре дышала открытым ртом и явно старалась не отстать. Алина бежала рядом: не вырывалась вперед, но и не замедляла общий ритм. На поворотах она почти незаметно подстраивала шаг так, чтобы Полина не выпадала из круга.
Дмитрий заметил это и прибавил скорость.
— Мы тут не гуляем, — бросил он через плечо. — Здесь работают.
Полина дернулась, попыталась ускориться, зацепилась ногой за стык между матами и едва не растянулась на татами. Алина успела подхватить ее за локоть. Не показательно, не с лишней заботой — просто помогла удержаться, вернула равновесие и сразу отпустила. Полина взглянула на нее с благодарностью, но Дмитрий уже развернулся.
— Если темп не держите, идите обратно к малышам, — сказал он.
— Она споткнулась на стыке, — ровно ответила Алина.
— А тебя кто спрашивал?
— Когда все смеются, ты слышишь прекрасно. Значит, и это услышишь.
В зале будто на мгновение приглушили звук. Слова прозвучали негромко, без нарочитой дерзости, но попали точно в цель. Дмитрий сузил глаза. Владимир Игоревич отложил перчатки и внимательнее посмотрел на Алину. В ее тоне не было подросткового желания поспорить ради спора. Скорее чувствовалась привычка говорить только тогда, когда молчать уже нельзя.
После разминки тренер велел разбиться по парам, и Алина снова оказалась рядом с Полиной.