Теперь им предстояло отрабатывать защиту от прямого удара: один медленно обозначает атаку, второй принимает ее и отвечает так же условно, без силы. Полина еще до начала упражнения втянула голову в плечи, словно заранее готовилась к боли.
— Не напрягайся так, — негромко сказала Алина. — Когда ждешь, что будет больно, любой удар кажется вдвое тяжелее.
— Дмитрий говорит, я как бревно.
— Ты не бревно. Ты просто пугаешься раньше, чем что-то происходит.
Полина ударила робко, почти извиняясь. Алина не стала резко сбивать ее руку, как это делали другие ребята. Она лишь плавно развернула предплечье, отвела кулак в сторону и остановила ладонь возле плеча партнерши. Полина растерянно моргнула. Никакого щелчка, никакой грубости, ни малейшего желания показать превосходство. Только точное, чистое движение, после которого сама Полина вдруг оказалась открыта.
— Давай еще, — попросила Алина. — Только смотри не на мою руку, а сюда, в центр корпуса.
Со второй попытки у Полины вышло увереннее. На третий раз она даже улыбнулась: впервые за долгое время обычное упражнение не закончилось для нее неловкостью и насмешками. На другом краю татами Дмитрий уже почти не следил за своим партнером. Максим подтолкнул его локтем.
— Видел?
— Что там видеть? — недовольно бросил Дмитрий. — Машет руками, будто бабушка на кухне.
Но Владимир Игоревич видел совсем другое. Он отметил, что Алина не отворачивается от удара, не задирает плечи, не делает лишнего шага после защиты. И особенно его насторожил ее серый пояс. В старых школах такие иногда оставляли для занятий без показухи: без цвета, без ранга, без желания произвести впечатление на окружающих. В детской группе он давно не встречал ничего подобного, поэтому не спешил с выводами, но смотрел уже внимательнее.
— Меняемся партнерами, — произнес он. — Дмитрий, встань к Алине. Работа учебная, без самодеятельности.
Дмитрий вышел почти довольный. Он любил такие моменты: тренер словно сам давал ему право поставить новичка на место. Ребята поклонились друг другу. Алина сделала поклон ровно настолько глубоким, насколько требовалось, без лишней покорности и без вызова.
Дмитрий сразу ударил быстрее, чем было положено в учебном темпе. Алина не отскочила назад. Она сместилась на полшага в сторону, и его кулак прошел мимо, оставив в воздухе одно раздражение.
— Повезло, — процедил он.
Следующий удар Дмитрий вложил плотнее. Алина встретила его предплечьем, но настолько мягко, что угол атаки у него самого поплыл. Ее ладонь на мгновение остановилась у его груди и тут же вернулась назад. Она не коснулась его, не добавила давления, не обернулась к остальным, чтобы убедиться, заметили ли они.
Лицо Дмитрия налилось краской.
— Ты что, умную из себя строишь?
— Я выполняю задание, — спокойно ответила Алина.
Третий удар получился уже слишком резким. Владимир Игоревич успел только раскрыть рот, чтобы остановить его, но Алина сработала раньше. Она вошла внутрь движения, подхватила руку Дмитрия возле локтя, развернулась корпусом и на короткое мгновение поставила его так, что дальнейшее зависело только от нее. Затем отпустила.
Дмитрий остался на ногах. Но всем в зале стало понятно: удержался он не потому, что сумел выкрутиться, а потому что ему позволили удержаться.
Полина замерла, даже не договорив начатое слово. Кирилл перестал смеяться. Максим смотрел на Алину уже без прежней ленивой насмешки. Владимир Игоревич медленно приблизился.
— Где ты раньше тренировалась? — спросил он.
— Дома.
— С кем?
Алина на секунду опустила взгляд. Не от испуга. Просто любой честный ответ вел туда, о чем ей не хотелось говорить при посторонних.
— С бабушкой.
Дмитрий фыркнул, но уже не так громко, как раньше.
— Домашний клуб имени бабушки.
Владимир Игоревич резко повернулся к нему.
— Дмитрий. Шаг назад.
Тот подчинился, хотя по его лицу было видно, как сильно ему хочется огрызнуться. На лавке у стены родители начали переглядываться. Одна женщина наклонилась к соседке и шепнула, что девочка явно не с нуля пришла. Отец Полины, крепкий мужчина в рабочей куртке, впервые за все занятие убрал телефон в сторону.
Тренировка продолжалась, но прежней ровности в зале уже не было. Все выполняли связки, однако взгляд то и дело возвращался к Алине. Она не пыталась понравиться и не пряталась за скромностью. Просто работала. Когда упражнение требовало силы, оставалась собранной и не переходила границу. Когда нужна была скорость, успевала раньше, чем партнер осознавал начало собственной атаки.
Но сильнее всего сбивало с толку другое. Алина ни разу не посмотрела на Дмитрия победно. Для нее он не был соперником, которого необходимо унизить при всех. Он был всего лишь человеком, слишком много говорившим и слишком мало отвечавшим за собственные движения.
Примерно в середине занятия в зал вошла женщина с папкой под мышкой. Невысокая, в темном свитере, с усталым лицом человека, который весь день решал чужие и свои проблемы одновременно. Алина заметила ее сразу и едва ощутимо выпрямилась.
— Мама, ты рано.
— Я у администратора уже закончила, — ответила женщина. — Владимир Игоревич просил документы.
Тренер принял папку. На первый взгляд там была обычная формальность: заявление, медицинский допуск, копия свидетельства. Но между листами оказалась фотография, случайно выскользнувшая наверх. На снимке пожилая женщина в строгом кимоно стояла рядом с Алиной. Маленькая, сухая, с тяжелым внимательным взглядом и руками, которые невозможно было представить праздными или слабыми.
Под снимком была подпись: «Нина Викторовна. Семинар по прикладной технике».
Владимир Игоревич замер. Потом он осторожно перевернул фотографию и задержал взгляд на старой рукописной строке с обратной стороны.