Судя по тому, с какой легкостью он расстался с этой суммой (а колье выглядело весьма дорогостоящим), можно было предположить, что «черный день» для его матери уже наступил — и оказался на удивление светлым.
Она не стала устраивать сцен. Внутренний голос подсказывал: не время. Сейчас любые слова обернутся упреками в слежке и обвинениями в излишней эмоциональности. «Ты всё неправильно поняла», «Мама копила всю жизнь», «Это подарок к юбилею» — хотя до юбилея оставалось еще полгода.
Елена развернулась и направилась домой. Мысли вихрем крутились в голове. Новый костюм мужа. Пакеты с логотипами дорогих брендов в руках свекрови. Золотые украшения. И всё это на фоне вчерашнего упрека от Богдана за то, что она купила «чересчур дорогую» колбасу.
— Мы живем скромно, Елена. Нужно быть терпеливыми.
Вечером Богдан вернулся как обычно — в поношенных джинсах и вытянутом свитере. Костюма как не бывало — видимо, переоделся где-то по пути? В машине? Может, в гараже?
— Устал как собака, — привычно простонал он, плюхаясь на диван. — Начальство зверствует, опять урезали премию… Лен, суп остался? Только без мяса давай — желудок барахлит… И ещё: маме нужно помочь. У неё тонометр сломался, просила новый купить. Я сказал ей, что выделим из бюджета около трёх тысяч гривен… Придется тебе повременить с маникюром, хорошо?
Елена стояла у плиты и помешивала пустой овощной суп, глядя на спину мужа. Её охватило желание ударить его половником по затылку. Но вместо этого она тихо произнесла:
— Конечно, Богданчик… Мама ведь святое дело… А тонометр нужен качественный.
Она решила сыграть роль: притвориться наивной дурочкой ради того, чтобы докопаться до истины.
Следующие две недели Елена жила как разведчица под прикрытием. Взяла отпуск за свой счёт под предлогом простуды и начала наблюдение.
Это было унизительно до боли: прятаться в машине подруги (Анастасия сразу вызвалась помочь), дежурить у подъезда свекрови, следить за мужем после работы.
Открытия посыпались одно за другим.
Во-первых, Богдан вовсе не задерживался на службе допоздна. Ровно в шесть он покидал офисное здание и направлялся к своей машине — той самой «Ласточке», которая оказалась вовсе не такой старой: под чехлами салон был безупречно чистым и ухоженным.
Он ехал вовсе не домой.
Маршрут заканчивался у новенького жилого комплекса «Смарагдове місто» на окраине города — престижный район возле парка. Там он парковался, доставал из багажника тот самый костюм и переодевался прямо в салоне машины (Анастасия едва сдерживала смех, снимая происходящее на телефон), а затем уверенно заходил в подъезд словно хозяин квартиры.
Во-вторых, Тамара больше не жила в своей старенькой хрущёвке. Хотя свет там горел по вечерам… Соседки во дворе (источник информации бесценный!) охотно поведали «племяннице из деревни» (Елене удалось замаскироваться платком и старыми очками), что Тамара теперь живёт у сына «в хоромах», а прежнюю квартиру сдаёт каким-то приличным людям.
— Сын у неё просто золото! — восхищалась Наталья со скамейки во дворе. — Поднялся парень! Бизнесмен теперь! Купил просторную квартиру маме да забрал её к себе жить по-человечески… Говорит: жена-то стерва попалась! Детей заводить не хочет! Только деньги тянет! Вот он и решил: лучше маме всё отдам — она хоть родная кровь!
Елена слушала это сквозь зубы; пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони до боли.
Значит так… стерва… значит детей не хочет…
Последний кусочек мозаики стал на место тогда, когда Елене удалось заглянуть внутрь почтового ящика той самой хрущёвки (ключ она сделала заранее по фотографии связки ключей мужа; замок был примитивный). Среди писем лежала квитанция о коммунальных платежах за квартиру в ЖК «Смарагдове місто». В графе собственник значилось: Богдан.
Площадь квартиры составляла 85 квадратных метров.
Три комнаты…
А они жили втроём всего лишь на 33-х метрах ипотечной квартиры; платили из общего бюджета: её зарплата уходила на продукты и счета за коммунальные услуги… А его доходы? Оказывается, они шли совсем другим курсом – строили ему запасной аэродром…
Но самым страшным оказалось даже не это…
Самое ужасное открылось позже – когда Елена рылась в бардачке машины мужа (пока тот спал после очередной «тяжёлой смены») – там лежала медицинская карта… Его карта…
Он регулярно посещал частную клинику – уролога…
Последняя запись гласила: «Вазэктомия проведена успешно. Реабилитация завершена полностью. Контрольная спермограмма показала азооспермию (полное отсутствие сперматозоидов)».
Дата операции – три года назад…
Елена сидела неподвижно внутри машины с этим листком бумаги дрожащими руками… Три года… Три года она пила витамины горстями… стояла вверх ногами после близости… высчитывала овуляции… рыдала над тестами…
Три года она винила себя…
Думала – бракованная… бесплодная…
А он просто молча перерезал себе каналы…
Тайно…
И всё это время продолжал спектакль… называя её инфантильной…