— Ты лгал мне каждый день! За это придётся расплачиваться, Богдан. И цена будет немалой.
— Ничего ты от меня не получишь! — закричал он. — У меня есть юристы! Я задним числом всё оформлю на маму!
— Попробуй, — спокойно ответила Елена. — Но тогда я отправлю эту презентацию твоему начальнику. И в отдел безопасности. Приложу копию твоей медицинской карты. Пусть знают, насколько ты «надёжный». Если способен обманывать жену — значит, и компанию не пощадишь. А ещё я разошлю это твоим приятелям. Всем тем, кому ты жаловался на «жену-истеричку», которая якобы не хочет детей. Пусть узнают о вазэктомии.
Богдан молчал, глядя на экран ноутбука, где сияло его довольное лицо рядом с матерью. Он понимал: всё кончено. Его репутация, карьера и образ «настоящего мужчины» теперь зависели от этой женщины.
— Ладно… — выдавил он наконец сквозь зубы. — Что конкретно ты хочешь?
— Эта квартира остаётся за мной полностью. Ты сам погашаешь остаток по ипотеке до завтрашнего дня и переоформляешь свою долю на меня.
— Да ты с ума сошла? Тут ещё два миллиона долга! А половина квартиры стоит дороже!
— Это моральная компенсация, Богдан. За три года моих слёз над тестами на беременность. За то, что ты со мной сделал. Или мы идём в суд делить «Изумрудный город»? Думаю, половина от пятнадцати миллионов — это семь с половиной. А эта однушка тянет максимум на пять миллионов гривен. Так что я тебе ещё и уступаю.
Богдан стиснул зубы так сильно, что казалось — они вот-вот треснут от напряжения. Он ненавидел её всей душой: за умение просчитать ситуацию наперёд, за то, что отказалась терпеть унижения и разрушила его идеальный план жить только для себя и матери.
— Подавись… — процедил он сквозь зубы. — Только запомни: останешься одна навсегда! Никому ты не нужна — старая злая баба! А я себе найду молодую нормальную!
— Найди хоть завтра, — Елена захлопнула крышку ноутбука с холодной улыбкой. — Только не забудь сразу рассказать ей про вазэктомию… вдруг она тоже мечтает о детях.
В ту же ночь Богдан ушёл из квартиры навсегда. Он молча собирал вещи, грубо заталкивая их в сумки под её спокойный взгляд из кресла.
Ей было легко впервые за многие годы: воздух стал чистым от лжи и притворства.
Он подписал все бумаги без лишних слов: страх потерять карьеру и новую квартиру оказался сильнее его алчности.
Теперь Елена была полноправной хозяйкой их однокомнатной квартиры без долговых хвостов.
Спустя месяц до неё дошли новости через знакомых: в «Изумрудном городе» начались проблемы.
Тамара, привыкшая командовать всем вокруг как царица трона, начала давить на сына с новой силой: ведь теперь Богдан жил с ней постоянно.
«Идеальные отношения» быстро дали трещину: мать контролировала каждое его движение и проверяла переписки; она возмущалась тем фактом, что он «всё оставил той дряни», требовала судиться и устраивала сцены ревности вперемешку с истериками.
Богдан стал действительно задерживаться на работе допоздна… начал пить… Однажды его видели в баре рядом с какой-то девушкой; пьяный он жаловался ей на жизнь:
«Все бабы одинаковые… а мама – это тюрьма».
Елена слушала эти рассказы без эмоций – это уже была не её история.
Она сделала ремонт в квартире: избавилась от старого продавленного дивана, повесила яркие шторы вместо серых занавесок прошлого и завела кошку для уюта.
А потом снова записалась к врачу:
— Роксолана… — обратилась она к репродуктологу во время приёма после долгого перерыва. — Я развелась… Мужского влияния больше нет… Я хочу ребёнка для себя одной… Готова рассмотреть донорскую программу…
Врач посмотрела поверх очков внимательно и мягко улыбнулась:
— А зачем вам донор сейчас? Вы молодая красивая женщина… Может быть, пока не спешить к банку спермы? Ваш организм сейчас как пружина после напряжения – распрямился… Стресс ушёл – всё может получиться само собой…
Когда Елена вышла из клиники – начинался первый снегопад сезона: хлопья ложились ей прямо на лицо и таяли на ресницах…
Она глубоко вдохнула морозный воздух полной грудью…
Она чувствовала свободу каждой клеточкой тела…
У неё было всё необходимое для счастья: жизненный опыт вместо иллюзий; собственная квартира без долгов; внутренняя свобода вместо зависимости от чужих ожиданий…
И главное – она знала точно:
Счастье нельзя выпрашивать у тех,
кто сам пуст внутри.
Счастье нужно создавать самой.
Шаг за шагом.
День за днём.
С любовью к себе настоящей…
И почему-то она была уверена:
У неё получится.
Будет ребёнок.
Будет семья —
настоящая,
где двое смотрят в одну сторону,
а не строят стены друг против друга…
Елена улыбнулась своему отражению в витрине магазина:
там больше не было затравленной женщины —
там стояла Женщина,
которая победила обстоятельства
и себя прежнюю…
— Ну что ж… Мурка… — сказала она вслух невидимой кошке дома —
Сегодня у нас креветки…
И никаких отчётов по чекам…
Она поправила шарф
и уверенно направилась вперёд —
навстречу своей новой жизни,
оставляя позади руины чужих лживых обещаний…