— И на что ты его оформил?
— На свадьбу Валерии, — с трудом выдавил Андрей и сразу заговорил быстро-быстро, будто боялся, что Наталья перебьёт его раньше, чем он успеет оправдаться. — А что мне оставалось делать? Жених у неё ничего толком не накопил, Галина сказала, что помочь не может, денег у неё нет. Валерия каждый день в слезах ходила! Она же моя дочь, Наталья. Я отец, я мужчина. Я обязан был устроить ей нормальный праздник. Или, по-твоему, надо было гостей в какую-нибудь забегаловку вести? Что бы люди сказали?
Наталья молча смотрела на мужа, с которым прожила десять лет, и ей казалось, что она слышит его впервые. Будто перед ней сидел не близкий человек, а совершенно чужой мужчина, уверенный, что имеет право распоряжаться их жизнью по своему усмотрению.
— Стоп, — она подняла ладонь, обрывая его поток слов. — То есть ты взял кредит. Без моего ведома. Тайком. Сколько?
Андрей уставился в столешницу.
— Триста двадцать тысяч гривен.
Наталья на секунду перестала дышать. Словно из кухни разом вытянули весь воздух. Триста двадцать тысяч. Для их семьи это были не просто большие деньги — это была неподъёмная сумма. И всё это ради одного вечера, ради красивых снимков, живых цветов, ведущего, банкетного зала и чужих восхищённых взглядов.
— На какой срок? — спросила она уже совсем другим голосом, ровным и ледяным.
— На пять лет, — пробормотал Андрей. — Ежемесячный платёж почти шестнадцать тысяч гривен. Проценты сейчас бешеные, ты сама понимаешь.
— Понимаю, — медленно кивнула Наталья. — А теперь объясни мне, Андрей, каким образом ты собираешься это выплачивать, если твоя зарплата — двадцать тысяч гривен? Тебе едва останется на дорогу и твои сигареты.
И тут он поднял на неё глаза. В его взгляде было такое искреннее недоумение, что Наталью передёрнуло.
— В каком смысле каким образом? Вместе, конечно. Мы же семья, Наталья. У тебя доход выше, премии бывают. Ну ужмёмся немного, переживём. Зато ребёнок счастлив. Ты же не оставишь меня одного в такой ситуации? Муж и жена, как говорится, одна упряжка. Бюджет у нас общий.
Каждое его слово падало между ними тяжёлым камнем. Наталья сидела неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Он не просто взял кредит за её спиной. Он потратил деньги на свадьбу своей взрослой дочери, а теперь совершенно спокойно предлагал ей платить за это вместе с ним. Не спросил, не посоветовался, не предупредил. Просто решил, что она, как удобная рабочая лошадь, впряжётся рядом и будет тянуть эту ношу следующие пять лет.
Пять лет экономии на себе. На лечении. На отпуске. На нормальной одежде. На спокойной жизни. Ради того, чтобы Валерия могла выложить в соцсети красивые фотографии и показать всем, какой у неё был роскошный праздник.
Наталья выпрямилась и посмотрела мужу прямо в лицо.
— Значит, слушай внимательно, глава семьи, — произнесла она твёрдо, без дрожи в голосе. — За этот спектакль тщеславия я платить не собираюсь. Ни одной гривны.
Андрей растерялся. Его лицо пошло красными пятнами.
— Как это не собираешься? — он даже привстал со стула. — Ты моя жена! Это общий долг!
— Общий долг, Андрей, — отчеканила Наталья, — это когда супруги вместе решают взять кредит на квартиру, на машину, на лечение или хотя бы на ремонт. А когда ты втихаря берёшь деньги в банке, чтобы удовлетворить капризы своей взрослой дочери, которая со мной лишний раз даже не здоровается, — это уже не семейная обязанность. Это твоя личная авантюра.
— Ты не имеешь права! — сорвался он на крик. — В браке все долги делятся пополам! Я в суд пойду, и тебя заставят платить!
Наталья горько усмехнулась. Самоуверенности в нём было гораздо больше, чем ума.
— Иди. Только перед этим хотя бы законы прочитай, раз уж решил пугать меня судом. Чтобы кредит признали общим, тебе придётся доказать, что деньги пошли на нужды нашей семьи. На эту квартиру, на продукты, на лечение, на совместный отдых. А куда ты их отправил? На свадьбу Валерии. У тебя ведь наверняка есть договор с рестораном, чеки за платье, переводы фотографу и ведущему. Всё это станет доказательством, что кредит был взят на твои личные цели. Моего письменного согласия на него нет. Поэтому платить по нему будешь ты сам.
Андрей шумно задышал. Он явно не был готов к такому отпору. В его привычной картине мира Наталья должна была быть удобной, рассудительной, терпеливой и, как всегда, решать финансовые проблемы без лишних вопросов.
— Ты… — он сжал кулаки на столе. — Ты просто ненавидишь мою дочь!
Видимо, этот довод казался ему последним и самым сильным.
— К твоей дочери я ничего не испытываю, — спокойно ответила Наталья. — Она мне безразлична. А вот сама себе я не безразлична.