— Ты ведь отлично понимаешь, что у Анастасии сейчас решается вся дальнейшая судьба, а ты сидишь над своими расчетами так, словно это к тебе вообще никакого отношения не имеет, — Дмитрий с глухим звуком опустил кружку с давно остывшим чаем прямо на край раскрытой рабочей папки.
Валерия даже не дернулась. Лишь привычным движением прижала ладонью угол распечатанной сметы, чтобы темная капля, скатившаяся с донышка кружки, не попала на строки с расчетами по теплотрассе. Пятнадцать лет она работала ведущим инженером-сметчиком в строительном тресте и давно усвоила: одна небрежность в цифрах способна потом обернуться большими потерями. Как оказалось за последние месяцы, в семейной жизни этот закон действовал ничуть не хуже.
— Я тебя внимательно слушаю, Дмитрий, — ровно сказала Валерия и аккуратно переставила его кружку на керамическую подставку. — Но пока я слышу только одно: твоей двадцатишестилетней сестре срочно понадобилось произвести впечатление на родителей жениха во время предстоящего сватовства.
— Не произвести впечатление, а выглядеть достойно и не ударить в грязь лицом перед их семьей, — с раздраженным нажимом возразил муж, дернул ворот домашней футболки и сел на соседний стул. — Там люди не простые. У будущего свата сеть автосервисов, первая встреча будет в ресторане. И в чем туда пойдет Анастасия? В тех тоненьких сережках из ломбарда, которые ей бывший подарил? Ей нужно чувствовать себя уверенно, как невесте из нормальной, приличной семьи.
Валерия медленно сняла очки, положила их поверх футляра и устало посмотрела на мужа. За девять лет брака она научилась безошибочно различать все оттенки его голоса. Если Дмитрий начинал рассуждать о положении младшей сестры или о бесконечных заслугах матери, дальше почти всегда следовала попытка получить что-то за чужой счет.
— Объясни мне, пожалуйста, каким образом уверенность твоей сестры связана с моими вещами и моей шкатулкой? — спокойно спросила она, сложив пальцы на столе.
Дмитрий шумно выдохнул, наклонился ближе и заговорил тем мягким, почти доверительным шепотом, который обычно появлялся у него перед особенно неприятными просьбами.
— Валерия, давай только без этих «мое» и «не трогай». У тебя в шкатулке лежит тяжелый гарнитур с изумрудами и еще то золотое колье с браслетом плетения «бисмарк». Тебе тетя подарила это на тридцатипятилетие, и уже пять лет все пылится в бархатных коробках. Ты надевала их, наверное, раза два — и то на корпоративы. Отдай золото Анастасии. Ей сейчас это действительно нужно. Для нее такой вид — шанс войти в обеспеченную семью, а тебе зачем эта показная роскошь? Ты взрослая, солидная женщина, на работу ходишь в строгих костюмах. Такие украшения тебе ни к чему.
Внутри Валерии поднялась холодная, почти деловая злость. Снаружи же она осталась совершенно невозмутимой. Просьбы подобного рода в их доме звучали и раньше, но до прямого посягательства на ее личные драгоценности Дмитрий еще не доходил.
— Моя тетя, между прочим, несколько лет откладывала деньги на этот подарок и заказывала гарнитур у частного ювелира, — произнесла Валерия четко, выделяя каждое слово. — А браслет я купила сама, на годовую премию за закрытие крупного промышленного объекта. Это не безделушки, Дмитрий. Это мое личное имущество. Часть подарена мне, часть приобретена на мои собственные деньги, без участия семейного бюджета. И отдавать все это твоей сестре, которая ни на одной работе за всю жизнь не продержалась дольше трех месяцев, я не собираюсь.
Лицо Дмитрия сразу потемнело. С него словно слетела маска заботливого брата, и наружу вышло привычное раздражение человека, которому отказали в легкой добыче.
— Какая же ты все-таки сухая, жадная и расчетливая женщина, — резко бросил он, поднимаясь так быстро, что стул с неприятным скрежетом проехал ножками по ламинату. — Родному человеку пожалела каких-то побрякушек, которые просто валяются в комоде! Мы вообще семья или посторонние люди? Мама правильно говорила: ты за каждую гривну удавиться готова. Анастасия мне не чужая. Я за нее перед покойным отцом отвечаю. И если понадобится, я решу этот вопрос иначе.
— Попробуй, — тихо ответила Валерия, снова надевая очки и возвращаясь к смете. — Только не забывай: у любых поступков бывают финансовые и юридические последствия. И потом тебе может очень сильно не понравиться их цена.
Дверь спальни хлопнула. В коридоре загудели трубы: Дмитрий демонстративно ушел в ванную, нарочно громко переставляя флаконы на полке.
Несколько минут Валерия сидела неподвижно. Продолжать работу уже не получалось: цифры расползались перед глазами, строки таблицы перестали складываться в понятные суммы. Наконец она поднялась, прошла в спальню, где Дмитрий уже лежал под одеялом, отвернувшись к стене, и бесшумно выдвинула средний ящик комода.
Резная деревянная шкатулка с латунным замочком стояла на своем месте. Но стопка шелковых платков, которой Валерия всегда прикрывала лакированную крышку, была сдвинута в сторону. Замок оказался защелкнут, однако на темной поверхности дерева отчетливо виднелся след чужого пальца. Значит, Дмитрий уже открывал ее. Скорее всего, днем, пока ее не было дома, он спокойно рассматривал содержимое и прикидывал, насколько внушительно будет выглядеть его сестра перед будущими родственниками.
Валерия без единого слова взяла шкатулку, положила ее в свою рабочую кожаную сумку и задвинула ящик обратно. Оставлять дорогие вещи в квартире, где муж считал общим все, до чего мог дотянуться, стало просто небезопасно.
На следующее утро, прежде чем отправиться в офис, Валерия сделала небольшой крюк и заехала в центральное отделение банка, где у их проектного треста был открыт зарплатный проект. Она оформила договор на индивидуальную сейфовую ячейку, а затем аккуратно переложила бархатные футляры с золотом под металлическую крышку сейфа. Теперь за подарок тети можно было не переживать: по украинскому законодательству доступ к банковской ячейке имеет только человек, на которого оформлен договор, и никакие разговоры о семье Дмитрию здесь не помогли бы.
К середине рабочего дня, когда Валерия как раз сверяла очередной раздел сметы, на экране телефона высветился звонок от свекрови. Наталья Павловна редко набирала невестку просто так. Обычно за ее звонками скрывалась либо осторожно замаскированная просьба о деньгах, либо очередная попытка устроить нравоучительный допрос.
— Валерия, здравствуй, — произнесла Наталья Павловна, и уже по первому слову Валерия поняла, что разговор будет далеко не случайным.