Дмитрий опустился на соседний стул возле сестры и с видом полноправного хозяина положил руку ей на плечо, словно заранее показывал всем: он здесь главный защитник и распорядитель.
— Ну как ты, сестрёнка, переживаешь? — весело спросил он, подмигнув Анастасии. — Не дрожи. Сегодня мы всё устроим так, что эти сваты только рты пораскрывают. Сразу поймут, из какой семьи невеста.
Анастасия жеманно провела пальцами по уложенным волосам и бросила на Валерию торжествующий взгляд — снисходительный, почти победный, будто всё уже было решено без лишних разговоров.
— Конечно, переживаю, — протянула она, не скрывая довольной улыбки. — Мама Андрея женщина непростая. В прошлом главный бухгалтер в районной администрации, привыкла каждую мелочь замечать. Ей важно, чтобы семья была достойная, с положением. Я ей сразу сказала, что у нас есть фамильные украшения, которые передаются от старших женщин младшим.
Наталья Павловна водрузила блюдо с картофелем в середину стола, тщательно вытерла ладони о фартук и уселась во главе, словно собиралась председательствовать на семейном совете.
— И правильно сказала, доченька, — одобрительно кивнула она. — Семья тем и сильна, что все друг друга поддерживают. Валерия, ну что же ты сидишь? Доставай свою шкатулку. Мы с Дмитрием подумали и решили: ты сама наденешь на Анастасию гарнитур. По-родственному, по-женски, как благословение в новую жизнь. Мы люди незлопамятные, вчерашние твои выкрутасы вспоминать не станем.
Дмитрий посмотрел на жену с самоуверенным ожиданием. Он был почти убеждён: при матери, сестре и накрытом праздничном столе Валерия не осмелится перечить. Семейный авторитет, по его расчёту, должен был прижать её к стене сильнее любых угроз, и она, проглотив обиду, просто отдаст то, что от неё требуют.
Валерия медленно расстегнула молнию на сумке. За столом мгновенно стало тихо. Даже Анастасия подалась вперёд и невольно коснулась тонкими пальцами открытой шеи, будто уже ощущала на коже тяжесть золотого колье с крупными изумрудами.
Но вместо бархатного футляра Валерия достала плотную синюю папку. Внутри лежали аккуратно скреплённые распечатки. Она положила её на белую накрахмаленную салфетку прямо перед Дмитрием и Натальей Павловной. Бумаги сухо шуршали, и этот звук почему-то прозвучал громче любого скандала.
— Это ещё что? — Дмитрий нахмурился, уставившись на таблицы под прозрачной обложкой. — Где украшения? Ты решила устроить цирк?
— Нет, Дмитрий, — ровно ответила Валерия, положив ладони на край стола. — Это не цирк. Это счёт. Полный финансовый отчёт с подтверждающими документами о том, во сколько мне обошлось содержание твоих родственников за четыре года нашего брака.
Анастасия недовольно скривила ярко накрашенные губы и демонстративно откинулась на спинку дивана.
— Какой ещё счёт? Вы там на своей стройке совсем с ума посходили со своими ведомостями? Мне через два часа перед людьми сидеть, а она тут бумажки на стол вываливает!
— Анастасия, помолчи, — холодно произнесла Валерия. — Сейчас разговаривают взрослые люди, которые эти деньги зарабатывали, а не выпрашивали их у мамы и брата.
Тон был настолько спокойным и жёстким, что Анастасия тут же закрыла рот. Она явно собиралась ответить, но слова застряли у неё в горле.
Наталья Павловна брезгливо подцепила верхний лист кончиками пальцев, словно боялась испачкаться.
— Валерия, ты вообще понимаешь, что говоришь? — процедила она. — Какой счёт ты смеешь предъявлять моему сыну в моём доме? Он мужчина, глава семьи. Имеет полное право распоряжаться заработанным так, как считает нужным.
— Конечно, имеет, — согласилась Валерия, не отводя взгляда. — Но только своими личными деньгами. Не моими. Откройте третью страницу. Здесь указаны все доходы Дмитрия за последние четыре года. В сумме он заработал восемьсот шестьдесят четыре тысячи гривен. Из них двести семьдесят две тысячи ушли на выплаты по его личному автокредиту.
Она перевернула лист. На следующей странице банковские операции были выделены ярким маркером.
— Теперь смотрим переводы. Пятьдесят шесть тысяч гривен — на закрытие микрозаймов Анастасии. Тридцать две тысячи — вам, Наталья Павловна, на окна. Ещё сорок восемь тысяч — небольшими переводами на разные ваши просьбы и желания. Итого из восьмисот шестидесяти четырёх тысяч Дмитрий потратил на себя, мать и сестру четыреста сорок восемь тысяч гривен. А на нашу семью — продукты, коммунальные платежи за общую квартиру, отпуск, одежду, обувь и обычную жизнь — за четыре года осталось меньше четырёхсот тысяч. То есть примерно восемь тысяч гривен в месяц.
Дмитрий резко побагровел. Красные пятна пошли по шее и щекам, лицо стало тяжёлым, злым, некрасивым. Он дёрнулся вперёд и попытался выхватить папку, но Валерия спокойно прижала её ладонью к столу.
— Ты не имеешь права копаться в моих деньгах! — сорвался он на крик, голос неприятно взвизгнул. — Мы муж и жена! У нас всё общее!
— В браке общим считается то, что создано совместными усилиями, Дмитрий, — отчётливо произнесла Валерия. — А теперь открой шестую страницу. Первый взнос за нашу квартиру — шестьсот тысяч гривен. Это деньги от продажи моей добрачной студии. Вот договор купли-продажи, вот банковская выписка со счёта. Согласно Семейному кодексу Украины, имущество, приобретённое за личные средства одного из супругов, относится к его личной частной собственности и разделу не подлежит. Ремонт на сумму пятьсот двадцать тысяч гривен также полностью оплачен с моей зарплатной карты. Все чеки, накладные и квитанции подшиты в приложении номер два.
Наталья Павловна шумно втянула воздух, явно собираясь перебить невестку и развернуть привычную атаку: про неблагодарность, про семью, про женскую обязанность уступать. Но Валерия не дала ей вставить ни слова. Она говорила чётко, размеренно, с той сухой уверенностью, с какой на рабочих совещаниях разбирают сметы, сроки и ответственность подрядчиков.
— Теперь вернёмся к украшениям, которые вы так настойчиво пытаетесь забрать для Анастасии. Гарнитур с изумрудами подарила мне моя родная тётя. Дарственная заверена нотариально. Это моё личное имущество, не имеющее отношения к нашему браку. По оценке ювелира, сейчас его стоимость составляет около ста восьмидесяти тысяч гривен. Браслет за сорок восемь тысяч гривен я купила сама, на личную премию.
Она повернула голову к Анастасии. Та уже не выглядела торжествующей. Самодовольство исчезло, губы дрогнули, а в глазах мелькнул испуг: происходящее явно шло совсем не по тому сценарию, который ей обещали утром.
— Вы хотите, чтобы я передала фактически постороннему человеку имущество стоимостью больше двухсот тысяч гривен, — продолжила Валерия, — при том что этот человек вместе со своей матерью уже вытянул из нашего семейного бюджета около ста шестидесяти тысяч? Хорошо. Я готова обсудить такой вариант. Но исключительно на законных условиях.
Дмитрий нервно сглотнул. Он смотрел на жену так, будто видел её впервые за все годы их совместной жизни. Перед ним сидела не удобная женщина, которую можно было пристыдить, продавить или обвинить в эгоизме. Перед ним сидел человек, заранее всё посчитавший, подготовивший документы и больше не собирающийся оправдываться.
— На каких ещё условиях? — глухо спросил он.
— Условия очень простые, — Валерия перевернула последний лист, где была собрана итоговая таблица. — Завтра утром мы идём к нотариусу и подписываем брачный договор. По нему наша двухкомнатная квартира полностью переходит в мою единоличную собственность, без выделения тебе доли, потому что мой реальный финансовый вклад в неё превышает восемьдесят пять процентов.