Так он это объяснял, а Валерия в ответ лишь кивала и выдавливала спокойную улыбку.
Как-то раз, разбирая вещи, она наткнулась в кармане его куртки на чек из кафе. Две чашки кофе. Два десерта. Дата — вчерашняя. Время — шесть вечера. Денис уверял, что в тот вечер встречался с клиентом. Валерия несколько секунд смотрела на тонкую бумажку, потом аккуратно вернула её туда же, где нашла, и стала жить дальше, будто ничего не произошло.
Её удерживали дети. Восьмилетняя Юлия, которая могла часами рисовать и постоянно несла матери свои «картины»: перекошенные домики, солнца с длинными лучами, котов, больше похожих на щенков. Пятилетний Игорь, влюблённый в конструкторы, способный полдня просидеть на ковре, собирая какие-то свои странные, но очень важные сооружения. И совсем маленький Матвей, только начинавший ходить вдоль мебели, осторожно переставляя ножки, и расплывавшийся в улыбке каждый раз, когда Валерия поднимала его на руки.
Из-за них она сдерживалась. Из-за них проглатывала слова. Из-за них встречала Дениса по вечерам так, будто между ними всё было по-прежнему, спрашивала, как прошёл день, ставила на стол ужин. Ради детей она варила супы, стирала, мыла полы, лечила простуды, успокаивала слёзы, играла, читала сказки перед сном и тихо напевала колыбельные. Казалось, только ими она и держалась.
Но однажды внутри что-то окончательно оборвалось.
Это была суббота. Денис сказал, что поедет к родителям — якобы отец попросил помочь с машиной. Валерия молча кивнула. Она уже знала, что его родителей дома нет: утром сама звонила свекрови. Та рассказала, что они с мужем уехали на дачу и собираются вернуться только в воскресенье.
Денис ушёл. Валерия осталась в квартире с детьми. Юлия склонилась над альбомом и выводила цветными карандашами очередной домик. Игорь щёлкал деталями конструктора на полу. Матвей спал в кроватке. А Валерия стояла у окна и смотрела куда-то сквозь стекло.
Она думала о том, как устала. Как больше не может изображать спокойствие. Как надоело делать вид, будто всё нормально. Надоело молчать, улыбаться, прятать боль и существовать рядом с собственной жизнью, словно посторонний человек.
И ещё она думала о Наталье. О женщине, которая писала: «Ты ведь правда уйдёшь от неё?» О той, которая, возможно, даже не представляла, что у её «любимого» трое детей. О той, что делила постель с её мужем и, наверное, называла это любовью.
Валерия не знала, где живёт Наталья. Зато знала адрес, куда Денис ездил. Когда-то он сам попросил её что-то посмотреть в навигаторе, и в истории маршрутов случайно всплыло это место. Валерия тогда ничего не сказала, но адрес запомнила сразу.
И в ту субботу она поняла: всё, хватит.
Она одевала детей почти машинально, не отдавая себе отчёта в каждом движении. Отвезла их к своей матери, потом вызвала такси и назвала водителю адрес.
Дом оказался самым обычным: серая панельная девятиэтажка, выцветшие стены, подъезд с облупившейся краской и тяжёлой дверью. Валерия вышла из машины, вошла внутрь и поднялась на четвёртый этаж. Перед нужной дверью она остановилась на секунду, затем нажала на звонок.
Сначала за дверью было тихо. Валерия стояла, слушая собственное дыхание. Потом послышались шаги, щёлкнул замок, и дверь открылась.
На пороге появилась Наталья. Молодая женщина с короткой стрижкой и глазами, в которых, наверное, обычно жила смешинка. Но сейчас в них не было ничего весёлого. Только растерянность и быстро нарастающий страх.
— Вы кто? — осторожно спросила Наталья.
Валерия не ответила сразу. Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то раскалённое, тяжёлое, беспощадное. Мысли исчезли. Осталось только это чувство. Она шагнула ближе.
— Ты знаешь, что у него трое детей? — произнесла Валерия.
Лицо Натальи побелело.
— Что?..
— Трое, — отчётливо повторила Валерия. — Восемь лет, пять лет и один год. Ты об этом знала?
Наталья попятилась.
— Я… он говорил, что детей у него нет…
— Он лжёт, — сказала Валерия глухо. — Тебе лжёт так же, как лгал мне.
И в следующую секунду она сорвалась. Пальцы сами вцепились в волосы Натальи. Та закричала, попыталась оттолкнуть Валерию, но та держала мёртвой хваткой. Обе женщины рухнули на пол в прихожей. Валерия била куда придётся — по лицу, по плечам, по рукам. Наталья отбивалась, царапалась, звала на помощь.
— Ты всё знала! — кричала Валерия, не слыша собственного голоса. — Ты знала, что он женат! Знала, что у него семья! Знала про детей!
— Не знала я! — рыдала Наталья. — Он сказал, что давно с женой не живёт! Сказал, что подаёт на развод!
— Врёт! — Валерия снова ударила её. — Врёт! Всё врёт!
Они перекатывались по полу, сцепившись, будто две дикие кошки. Валерия уже не ощущала ни ударов, ни боли, ни того, что сама задыхалась от ярости. В ней остались только злость, унижение и отчаяние. Она снова и снова набрасывалась, а Наталья пыталась закрыться руками, отползти, вырваться из её хватки.
И тут в дверном проёме появился Денис.
Он замер на месте и смотрел на происходящее: на жену, которая дралась с его любовницей, на разбросанные по прихожей вещи, на осколки разбитой вазы. Он не сделал ни шага. Не попытался разнять их. Просто стоял и смотрел.
Валерия разжала пальцы и отпустила Наталью.