— Когда всё будет готово, они сами свяжутся, — повторила Тетяна напоследок.
Тарас завершил разговор и направился к Оксане. Он пересказал беседу подробно, ничего не приукрашивая и не сглаживая острых углов. Ни одного слова не утаил.
Оксана слушала молча.
— Адрес химчистки она так и не назвала? — уточнила она.
— Сказала, что не помнит.
— Ясно.
Она без спешки поднялась, прошла в кабинет и раскрыла ноутбук. Тарас остался стоять в дверях, наблюдая.
— Что ты собираешься делать?
— Найду контакты Дениса Сергеевича.
— Это ещё кто?
— Наш юрист. Он ведёт договоры по бизнесу. Хочу посоветоваться.
Тарас нахмурился.
— Оксана, ну это уже слишком… Это же родные, а не какие-то посторонние.
Она посмотрела на него спокойно, почти холодно.
— Тарас, если бы незнакомый человек пришёл ко мне в дом, уехал в моей шубе, испортил её и потом скрывал, где она находится, — разговор был бы совсем другого уровня. Но ты прав: это семья. Именно поэтому я сначала консультируюсь с юристом, а не иду дальше.
Возразить ему оказалось нечего.
Денис Сергеевич принял её на следующий день, в четверг, выделив полчаса между встречами. Внимательно выслушал, изучил чек и фотографии, которые Мария предусмотрительно сохранила из соцсетей.
— Ситуация довольно типичная, — заключил он. — По закону это использование чужого имущества без разрешения. Если причинён ущерб, вы вправе требовать компенсацию. Начать стоит с письменной претензии: указываете сумму, даёте срок для ответа. Если реакции не будет — дальше действуем по обстоятельствам.
— Это родственники мужа, — сказала Оксана.
— С точки зрения закона родственные связи роли не играют. Вопрос только в том, готовы ли вы довести дело до суда. Но практика показывает: грамотно составленная претензия часто решает всё без разбирательств.
Оксана кивнула.
Вернувшись домой, она распечатала чек, сделала скриншоты переписок, где Тетяна или Владислав упоминали шубу, и аккуратно сложила документы в папку. Листы лежали в строгом порядке — как всегда у неё: ничего лишнего, всё систематизировано.
Тарас заметил папку на столе.
— Это зачем?
— На всякий случай. Чтобы было.
Он долго смотрел на неё, будто видел впервые.
— Оксана, ты понимаешь, если всё пойдёт официально, мама этого не простит. И Тетяна тоже. Это может разрушить всё.
— Я ничего не разрушала, — ответила она ровно. — Всё началось в воскресенье утром, когда я увидела пустой крючок в прихожей. Я лишь реагирую на то, что уже произошло.
В пятницу позвонила Валентина Ивановна. Но набрала не Оксану — Марию.
Мария вечером пересказала разговор слово в слово — так отчётливо он врезался ей в память.
— Марийка, скажи маме, чтобы не раздувала из мухи слона. Тётя Тетяна вернёт шубу, всё образуется. Ну пролили вино — не специально же. Что теперь, в суд на своих подавать?
— Бабушка, — спокойно ответила Мария, — ты помнишь мои серьги на восемнадцатилетие? Те, что потом оказались на фотографиях у тёти Тетяны?
Повисла пауза.
— Она просто хотела поносить…
— Вот именно. Просто поносить. Всегда «просто». И никогда вовремя не вернуть. А если возвращала — то уже с дефектами.
Валентина Ивановна начала говорить о том, что Мария ещё молода и не понимает, как устроены семейные отношения, что старших нужно уважать и что Тетяне и так непросто живётся. Мария выслушала до конца.
— Бабушка, я тебя очень люблю. Но, пожалуйста, не оправдывай то, что сделали с маминой шубой.
После этого она завершила разговор.
За ужином Мария пересказала всё матери. Оксана слушала и вдруг поймала себя на мысли, что дочь действительно повзрослела. Не формально — по-настоящему.
В субботу Тетяна наконец вернулась во Львов. Владислав написал Тарасу короткое сообщение: «Завтра заедем, привезём шубу».
Они появились в воскресенье около полудня. Позвонили снизу. Тарас спустился один, Оксана осталась в квартире.
Через десять минут он вернулся. В руках — шуба. Он молча повесил её на крючок в прихожей.
Оксана подошла ближе и расправила мех. Пятно бросалось в глаза сразу — на правом рукаве, ближе к манжете. Тёмное, плотное, уже въевшееся в ворс. Либо химчистки не было вовсе, либо она не дала результата.
— Тетяна говорит, что отдавала, — тихо произнёс Тарас. — Но полностью вывести не смогли.
Оксана внимательно осмотрела повреждение. Пятно оказалось одно, но довольно крупное.
— Она сейчас внизу?
— Нет. Они уехали. Владислав сказал, у неё разболелась голова.
Оксана лишь кивнула. Достала телефон и сделала несколько снимков — при дневном свете, потом при включённой лампе, чтобы были видны детали. После этого надела пальто.
— Куда ты? — спросил Тарас.
— В ателье. Там работают с мехом. Нужно понять, что с этим можно сделать и во что обойдётся восстановление.
Мастерская находилась примерно в двадцати минутах езды. Хозяйка — женщина лет пятидесяти с внимательным, цепким взглядом — долго изучала шубу: рассматривала под лампой, осторожно трогала ворс, даже понюхала ткань.
— Красное вино, — вынесла она вердикт. — Причём обработали слишком поздно. Пигмент уже окислился и въелся в структуру меха. Полностью удалить пятно невозможно.
Она ещё раз провела пальцами по повреждённому месту.
— Единственный вариант — заменить повреждённый участок. Придётся подбирать мех точно в тон, перекраивать рукав, фактически вшивать новую полосу. Работа сложная и кропотливая, потому что нужно сохранить общий рисунок и направление ворса, иначе будет заметно.