Ей вовсе не была нужна работа как таковая.
Ей требовалось место, куда можно эффектно приходить, где в визитке значилось бы «помощница владельца» или «директор по развитию», чтобы с гордостью рассказывать об этом подругам. Зарплата для нее служила не оплатой реального труда, а доказательством собственной значимости. «Я стою 75 тысяч» — именно это она стремилась подтвердить прежде всего самой себе. И когда я прямо сказал, что ее компетенции на такую сумму не тянут, я задел ее самолюбие. А Николай сейчас защищает ее уязвлённые чувства, потому что жить ему именно с этой обиженной женщиной.
Другой сценарий, но финал тот же
Прошла неделя — от Николая ни звонка. В общих чатах он тоже хранит молчание. Я прекрасно понимаю, что сейчас он пересказывает нашим знакомым версию о том, как я «поймал звезду» и унизил его жену. Мне, конечно, неприятно. Столько лет дружбы — и всё рушится из‑за такой ерунды. Терять человека обидно. Но я отдаю себе отчет: согласись я тогда — последствия были бы куда хуже.
Представьте картину: я принимаю ее на работу. Спустя месяц она начинает систематически появляться с опозданием на пару часов. Я делаю замечание. В ответ она бежит к Николаю с жалобой: «Данил на меня орёт!». Николай набирает меня: «Ты чего мою жену притесняешь?». Я закипаю. Мой менеджер замечает, что Юлии позволено всё, и либо начинает халтурить, либо требует прибавки. В коллективе нарастает напряжение. В итоге мне всё равно приходится увольнять Юлию, только тогда конфликт разгорается в разы сильнее — с криками, слезами и взаимными обвинениями в непрофессионализме. И дружбе всё равно приходит конец, но вдобавок страдает ещё и бизнес.
Я зарабатываю свои деньги трудом и бессонными ночами, я несу ответственность за команду. И если плата за мои принципы — потеря друга, который воспринимает меня исключительно как источник дохода, то, возможно, дружбы там и не существовало вовсе?
Источник
Читайте также
— Ты называешь меня нищенкой, которую подобрал на помойке?! Да я зарабатываю втрое больше тебя! Но ты всё равно попрекаешь меня этой квартирой
Родители сообщили, что меня не позвали на свадьбу собственного брата — несмотря на то, что именно я купила для него дом стоимостью семьсот семьдесят тысяч долларов, в котором он сейчас живёт
Десять лет прекрасно жил один, а стоило впустить в дом женщину — и вдруг стал бояться купить даже пакет молока
Мой 25-летний сын заявил, что его 22-летняя жена не обязана работать, а обеспечивать их должны мы. Мой ответ сильно расстроил молодых
Самые популярные Поиск
Privacy Preferences
Мы и наши партнёры используем информацию о вашем посещении сайта, чтобы сделать работу сервиса лучше. Подробнее или чтобы отказаться, нажмите кнопку ниже.