Я открыла глаза ровно в шесть утра. За окном ещё висела густая темень, и мой день рождения ничем не отличался от самого обычного вторника. Нужно было подняться, поставить завтрак для Артёма, потом разбудить и собрать в садик Степана, затем проверить, не забыли ли купить мясо для заливного. Никто не встретил меня словами: «С добрым утром». Артём спал, повернувшись к стене, и громко храпел. Я наклонилась, поцеловала его в плечо, но он только сонно махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху.
К девяти утра на кухонном столе уже лежали нарезанные овощи для салатов. В воздухе смешались запахи укропа, варёной моркови и майонеза. Телефон молчал, словно все забыли, какой сегодня день. Мама, как и всегда, позвонила без одной минуты к половине десятого, точнее — в девять пятнадцать.
— Юлия, доченька, с днём рождения тебя. Я бы приехала, но опять температура поднялась. Ты ведь не обижаешься?
Я сказала, что, конечно, не обижаюсь. Что всё понимаю. Хотя внутри сразу стало пусто и горько. Мама жила в соседнем городе, всего два часа электричкой. Болела она уже третью неделю, и с прошлого месяца мы так ни разу и не увиделись.
Артём появился на кухне около половины десятого. Выглядел он неожиданно бодрым и даже каким-то слишком довольным. Подошёл, чмокнул меня в щёку, заглянул в кастрюли, приподнял крышку одной, потом другой и заявил:
— Слушай, давай сегодня я гостей буду встречать? Ты и так набегаешься. Отдыхай, красавица.
Я даже нож в руках замедлила. Артём никогда не рвался заниматься гостями. В прошлый мой день рождения он весь вечер просидел в телефоне, пока я носилась между кухней и залом с тарелками. Но спорить я не стала. Вдруг и правда до него наконец дошло, что мне тяжело одной.
— Серьёзно? — переспросила я.
— Конечно. Ты же моя королева.
Он улыбнулся, произнося это, только глаза у него странно метались. Тогда я не придала этому особого значения. Дел было по горло: запечь мясо, подготовить закуски, погладить скатерть, проверить посуду.
Ровно к двенадцати явилась Наталья Сергеевна, его мать. Как обычно, вошла без звонка и стука, будто квартира принадлежала ей. Едва переступив порог, она сразу принялась оглядываться по сторонам.
— Полы давно мыла? — спросила она вместо приветствия.
— Вчера вечером, — спокойно ответила я.
— Не скажешь. Вон в углу пыль видна.
Я промолчала. За свои тридцать пять лет я хорошо усвоила: с Натальей Сергеевной спорить бесполезно. Она прошла на кухню, открыла салатницу, наклонилась, понюхала.
— Пересолила. Я же говорила тебе: соль надо добавлять в самом конце.
На самом деле она никогда меня ничему не учила. Просто всякий раз, когда я что-то делала, она находила повод объявить это неправильным.
Следом появилась тётка Галина, сестра Натальи Сергеевны. Они были похожи, как две наседки из одного курятника: одинаковые короткие стрижки, одинаковые золотые цепочки на шеях, одинаковые резкие голоса, от которых хотелось зажмуриться.
— Ого, и сколько народу-то собирается? — спросила Галина, заглянув в комнату. — Стульев всем хватит?
— Артём сказал, человек десять будет, — ответила я.
— Десять? И это всё? На день рождения надо гулять нормально.
— У нас квартира не резиновая.
— Так пошли бы в кафе. Или денег нет?
Я крепко стиснула зубы. Деньги у нас были. Артём зарабатывал прилично, да и я работала удалённо бухгалтером. Но кафе он не захотел. Сказал: «Дома душевнее». А я не стала возражать. С ним вообще проще было не спорить — меньше нервов уходило.
К часу дня стол уже был накрыт. Салаты стояли в красивых мисках, нарезка разложена веером, заливное застыло как надо. Свекровь обошла всё хозяйским взглядом и, разумеется, осталась недовольна.
— Скатерть вся в складках. Погладить нельзя было?
— Я её гладила.
— Значит, плохо гладила.
Галина фыркнула и устроилась на диване. Даже не спросила, нужна ли помощь. Впрочем, они никогда не помогали. Их вклад в любой праздник заключался в замечаниях и недовольных вздохах. Я поставила на стол графин с соком и пошла переодеваться.
Платье у меня было новое, красное. Я купила его специально к этому дню. Артём, увидев покупку, сказал, что такой цвет мне не идёт. Но я всё равно решила надеть именно его. В конце концов, это был мой день рождения, чёрт побери.
После двух начали подтягиваться гости. Сначала пришли соседи, потом моя подруга Ирина с мужем, затем коллега Артёма — какой-то Вадим, которого я видела всего второй раз в жизни.
Артём всё время вертелся возле входной двери. Каждого встречал сам, наклонялся, что-то тихо говорил на ухо. Поначалу я не заостряла на этом внимания. Потом заметила: он то и дело поглядывал в телефон и выходил в коридор.
Около половины третьего раздался звонок.
Артём подскочил так резко, будто его кипятком облили.
— Я открою! — крикнул он уже из коридора.
Я в этот момент наливала чай. Не знаю зачем, но поставила чашку обратно и пошла следом. Просто захотелось увидеть, кто пришёл.
В прихожей было полутемно. Свет Артём почему-то не включил. Он стоял у двери и впускал кого-то внутрь. До меня донёсся женский смех.
— Заходи, не стесняйся, — произнёс Артём почти шёпотом, но я всё равно расслышала.
В квартиру вошла женщина. Высокая, в длинном плаще, с распущенными светлыми волосами. Она сняла плащ, и под ним оказалось чёрное платье с глубоким вырезом.
Артём обхватил её за талию.
Я застыла на месте. Между нами было каких-то два метра. Они меня не видели.
Он поцеловал её. Не по-родственному, не в щёку. В губы. Долго. А она положила руки ему на плечи, будто делала это сотню раз.
Я не закричала. Не бросилась на них. Не упала. Просто стояла и смотрела. В голове будто щёлкнул невидимый выключатель.
Любовница. Это была его любовница. Я поняла это сразу — по тому, как он держал её, по тому, как наклонился к ней, по его уверенной, собственнической руке на её талии. Меня он так не обнимал уже, наверное, год.
Я машинально отступила назад и наступила на кота. Кот завопил так, что подпрыгнули бы мёртвые. Артём резко обернулся.
— Юлия?
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Или целую вечность. Я уже не понимала.
Потом я развернулась и пошла на кухню. Там стоял поднос с закусками. Я взяла его, хотя руки дрожали так, что тарелочки на нём звякнули. И вернулась в коридор.
Артём уже суетился рядом с блондинкой, что-то торопливо ей объяснял.
— Валерия, это Юлия, моя… это Юлия.
— Очень приятно, — улыбнулась блондинка.
Голос у неё был тягучий, липкий, как патока. Сладкий до тошноты.
Я посмотрела сначала на неё, потом на мужа.
— Кто это? — спросила я тихо.
— Это… подруга отца. Ну, с работы. Дочь папы от первого брака. Мы её давно не видели.
Он лгал. Я знала это так же ясно, как знала собственное имя. У его отца никогда не было первого брака. У его отца была только Наталья Сергеевна и когда-то любовница, умершая десять лет назад. Никаких детей от первого брака не существовало.
Я уже раскрыла рот, чтобы сказать это при всех, но из комнаты в прихожую вышла свекровь.
— Ой, Валерочка пришла! — засуетилась Наталья Сергеевна, сразу меняя тон на приторно-ласковый. — Проходи, милая, проходи. Юлия, что ты встала столбом? Помоги гостье раздеться.
— Мам, — попытался вмешаться Артём.
— Потом, потом. Юлия, ты что, оглохла?
Я не шелохнулась. Только крепче сжала поднос, так что пальцы побелели.
Валерия скользнула по мне взглядом. Не как по хозяйке квартиры. Скорее как по горничной, которая задержалась на проходе.
— Вы не возражаете, если я пройду? — спросила она и, не дожидаясь ответа, двинулась вперёд.
Она прошла мимо меня в зал. Артём — следом. Наталья Сергеевна тут же поторопилась за ними.
Я осталась в коридоре одна.
Кот тёрся о мои ноги, будто пытался вернуть меня в реальность. Я смотрела в стену, а в голове билась одна-единственная мысль: «Он привёл любовницу на мой день рождения. Он привёл её в мой дом. И его мать обо всём знает».
Поднос дёрнулся в моих руках. Блюдо с канапе съехало в сторону, упало на пол и с хрустом разбилось.
На шум сразу выбежала Наталья Сергеевна.
— Что там опять? Посуда, конечно! Юлия, ты ведёшь себя как чужая. Решила истерику устроить? Мы хотели сделать приятно, сюрприз подготовили, а ты…
— Приятно? — перебила я, с трудом узнавая собственный голос. — Вы привели сюда его любовницу и называете это сюрпризом?
Свекровь сначала побледнела, потом мгновенно залилась краснотой.
— Какую ещё любовницу? Ты вообще слышишь, что несёшь? Это Валерия, дочь Юрия Дмитриевича от первого брака. Мы её сто лет не видели. Артём решил пригласить, чтобы тебе радость сделать.
— Мне радость?
— Да. Ты ведь сама всё время жалуешься, что друзей мало. Вот тебе новый человек в компании.
Я рассмеялась. Только это был не смех, а что-то рваное, истерическое, чужое.
Из зала вышла Валерия. Она уже успела взять бокал вина и пила его так спокойно, будто находилась у себя дома.
— Что произошло? — лениво спросила она.
— Да Юлия не поняла, — затараторила свекровь. — Решила, что ты не родственница.
Валерия посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. Губами — да. А взгляд у неё был ледяной.
— А я думала, вы догадались, — произнесла она. — Ну прости, Юль. Давненько не виделись.
Сказала так, будто мы с ней когда-то сидели за одной партой. Хотя я видела её впервые в жизни.
Я переводила взгляд с одного на другого. Артём стоял с каменным лицом. Наталья Сергеевна изображала радушную хозяйку. Валерия продолжала улыбаться.
И тогда до меня дошло.
Они уже всё решили за меня. Никто не собирался спрашивать, согласна ли я. В этой квартире, на собственном празднике, лишней внезапно оказалась именно я.
— Я сейчас вернусь, — сказала я.
И пошла на кухню.
За спиной прозвучал голос свекрови:
— Вот и правильно. Водички попей, успокойся. А то люди ждут.
Но к воде я даже не подошла. Села на табурет и уставилась в окно.
За стеклом стоял обычный день. Мой день рождения. Мне исполнилось тридцать пять.
Я сидела одна на кухне, а в моей гостиной муж принимал женщину, которую только что целовал в прихожей. И его мать помогала ему врать мне в лицо.
Вот такой подарок.
Я вытерла слёзы ладонью. Потом поднялась и поправила красное платье.
И в этот момент решила: просто так они из этой истории не выйдут.
На кухне я просидела минут десять. Может, пятнадцать. Точно не знаю. Я смотрела в окно, но ничего перед собой не видела. Внутри всё полыхало. Это уже была не обида. Не растерянность. Это была злость — густая, горячая, такая, от которой сводит челюсти.
В кухню заглянула Ирина, моя подруга. Она ещё ничего не понимала. Улыбалась и держала в руке кусок торта.
— Юль, ты чего здесь сидишь? Там все собрались, а именинница пропала. Пошли уже.
— Ир, — сказала я тихо. — Ты видела эту блондинку?
— Видела. А кто она такая?
— Любовница моего мужа.
Ирина застыла прямо с тортом в руке.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я собственными глазами видела, как он её целовал. В прихожей. Когда она пришла.
Ирина поставила тарелку с тортом на стол и села рядом со мной.
— А свекровь?
— Свекровь заявила, что это дочь его отца от первого брака. Хотя никакого первого брака у его отца никогда не было.
— Юля, это полный кошмар, — выдохнула Ирина. — Ты уйдёшь? Я сейчас машину вызову.
— Нет. Я никуда не пойду. Я не собираюсь убегать. Это мой дом. И мой день рождения.
— Тогда что ты хочешь сделать?
Я и сама не знала. Но одно понимала совершенно точно: если сейчас уйду, победят они. Наталья Сергеевна расскажет всем, что я закатила сцену. Артём сделает вид, будто я всё выдумала. А Валерия будет спокойно пить моё вино и сидеть на моём диване.
— Я вернусь к столу, — сказала я. — Только ты будь рядом.
Ирина кивнула. Она всегда была на моей стороне. Ещё со школы.
Мы вместе вернулись в зал.
Гости сидели за столом. Кто-то жевал, кто-то наливал себе напитки, кто-то обсуждал новости. Наталья Сергеевна распоряжалась, как хозяйка: «Передайте салат», «Соль закончилась», «Поставьте тарелку сюда». Артём устроился во главе стола. А рядом с ним сидела Валерия.
Я заняла место напротив. Прямо перед ними.
Артём поднял на меня глаза. В его взгляде мелькнула вина, но всего на секунду. Потом он сразу отвернулся.
Наталья Сергеевна тут же оживилась.
— Ну вот, Юлия вернулась. А мы уже волноваться начали. Садись, садись. Выпей с нами.
Она наполнила мой бокал вином почти до краёв. Обычно я не пила. Но в тот момент взяла бокал без возражений.
— За именинницу! — произнёс кто-то из гостей.
Все подняли бокалы. Я тоже подняла свой и посмотрела прямо на Артёма.
— За меня, — сказала я. — За моё терпение.
Он понял. Я увидела это по его лицу. Артём опустил глаза.
Зато Валерия нисколько не смутилась. Она сделала глоток, провела языком по губам и взяла со стола кусочек колбасы.
— Вкусно, Юль, — сказала она. — Ты сама всё готовила?
— Сама.
— А я вот готовить совсем не умею. Артём говорил, что ты в этом деле мастер.
Артём говорил. Значит, они обсуждали меня. Он рассказывал ей, как я готовлю, что делаю по дому, как мы живём. Возможно, жаловался. Возможно, смеялся. Я так сильно сжала вилку, что костяшки на пальцах заболели.
Свекровь, видимо, решила срочно сгладить неловкость.
— Юлия, ты заливное попробуй. Нормально получилось. Не стесняйся. Валерия, вы тоже угощайтесь.
— Спасибо, Наталья Сергеевна, — пропела Валерия. — Вы такая душевная.
Душевная. Эта дрянь назвала мою свекровь душевной. А Наталья Сергеевна от этих слов чуть ли не растаяла.
Галина, сидевшая рядом со мной, толкнула меня локтем.
— А ты чего такая кислая? Всё-таки день рождения.
— Устала, — ответила я.
— Устала она, — фыркнула Галина. — А мужику каково? Он старался, гостей собрал, праздник устроил. А ты сидишь и нос воротишь.