Я медленно повернула голову к Галине. Та невозмутимо пережёвывала салат и буравила меня таким взглядом, будто я лично испортила ей всю жизнь.
— Галина, а вы случайно не заметили, как Артём встречал нашу гостью? — спросила я, стараясь говорить ровно.
— А что такого? — пожала она плечами, не переставая жевать. — Встретил как положено. Нормально всё было.
— Ну да, конечно, — сказала я.
И замолчала. Пока замолчала. Потому что внутри у меня уже поднималось что-то тёмное и тяжёлое, но я ещё держала себя за край.
Артём тем временем поднялся из-за стола, взял бокал и постучал по нему вилкой, привлекая внимание.
— Дорогие мои, — начал он торжественным голосом. — Хочу поднять тост за свою жену. Юлия, ты у меня замечательная. Заботливая, хозяйственная, верная. Спасибо тебе за всё, что ты делаешь.
На слове «верная» он будто споткнулся. Я это заметила сразу. Он произнёс его — и тут же закашлялся, словно подавился собственным тостом.
Валерия, сидевшая рядом, мгновенно наклонилась к нему и легонько похлопала по спине.
— Аккуратнее, Артём, — мягко сказала она. — Не надо так торопиться.
Она сделала это не случайно. Слишком демонстративно. Слишком по-хозяйски. Чтобы я увидела. Чтобы все за столом увидели.
Гости зашумели, кто-то захлопал, кто-то выкрикнул:
— Горько!
Я даже не пошевелилась. Не поднялась, не подошла к мужу, не поцеловала его. Просто сидела на своём месте и смотрела на этот спектакль, который разыгрывался прямо в моей квартире.
Наталья Сергеевна наклонилась к Галине и что-то быстро прошептала ей на ухо. Галина важно закивала, будто получила приказ. Потом отложила вилку и громко, чтобы слышали все, заявила:
— А я вот скажу честно. Юлия, тебе бы за собой следить надо. Щёки вон какие наела. Не удивляйся потом, если нормальный мужчина начнёт по сторонам смотреть, когда жена себя запускает.
Ирина, которая как раз пила чай, поперхнулась.
— Галина, вы вообще слышите, что говорите? — возмутилась она.
— А что я такого сказала? — Галина расправила плечи. — Правду сказала. Женщина обязана держать себя в руках. А не расплываться, как тесто в миске. Мужчины, между прочим, глазами любят.
Я смотрела на неё и представляла, как медленно выливаю ей на голову бокал вина. Красного. Липкого. Прямо на её начёс. Но я заставила себя вдохнуть и не сделать этого.
— Галина, — произнесла я тихо. — А вы давно в зеркало смотрелись?
Она перестала жевать.
— Что?
— Я спрашиваю: вы себя видели? Вы весите почти центнер и при этом рассказываете мне, как должна выглядеть женщина.
Галина мгновенно покрылась пятнами. Наталья Сергеевна вскочила так резко, что стул заскрипел по полу.
— Юлия! Как ты позволяешь себе разговаривать со старшими?
— А как старшие позволяют себе разговаривать со мной? — я перевела взгляд на неё. — Вы пришли в мой дом, едите за моим столом, обсуждаете моё лицо, мою фигуру, мою еду. И при этом ещё притащили сюда…
Я не успела договорить.
— Юлия, всё, — резко оборвал меня Артём. — Прекрати. Ты позоришь меня перед людьми.
— Я тебя позорю? Артём, ты сейчас серьёзно?
— Замолчи, — сказал он низко, отчеканивая каждое слово. — Потом разберёмся. Сейчас у нас гости.
Все за столом уставились на нас. Кто-то испуганно, кто-то жадно, с явным интересом. Соседка Вера из сорок пятой квартиры не прекращала жевать бутерброд, но взгляд её был прикован к Валерии.
А сама Валерия сидела спокойно, будто всё происходящее её совершенно не касалось. Она намазывала паштет на кусочек хлеба и улыбалась уголками губ.
— Юлия, вы, кстати, правда очень вкусно готовите, — сказала она вдруг. — Артём мне столько рассказывал о ваших пирогах. Я бы так точно не смогла.
— Валерия, а вы где работаете? — невинным тоном поинтересовалась Ирина.
— Я? — Валерия улыбнулась шире. — В салоне красоты. Ресничками занимаюсь.
— Недалеко отсюда?
— Да нет, рядом. На проспекте Свободы. Салон называется «Шарм».
Я отметила про себя: салон «Шарм», проспект Свободы. Запомнила чётко, как адрес врача или место преступления.
— А с Артёмом вы каким образом познакомились? — продолжила Ирина.
Она давила мягко, но настойчиво. Я это видела.
Артём заметно напрягся.
— Через отца, — поспешно сказал он. — Я же уже объяснял. Она дочь Юрия Дмитриевича.
— А отчество у неё какое? — не отставала Ирина.
Валерия улыбнулась. Но на секунду в её глазах мелькнуло раздражение. Колючее, злое.
— Андреевна, — ответила она. — Валерия Андреевна.
— Интересно, — протянула Ирина. — А фамилия у вас какая? Вы на фамилии отца или нет?
— Ирина, хватит устраивать допрос, — вмешался Артём. — Человек пришёл поздравить, а вы набросились, как следователь.
— Я просто спросила.
— Будешь слишком много спрашивать — придётся тебе уйти.
Ирина замолчала. Но я знала её слишком хорошо: если она за что-то зацепилась, то уже не отпустит. Ирина была из тех людей, которые, почувствовав ложь, будут копать до самого дна.
Я сидела и смотрела на Валерию. Она ела мою еду, пила мой сок, сидела рядом с моим мужем. И её совершенно не смущало моё присутствие. Ни капли.
— Валерия, — обратилась я к ней. — А дети у вас есть?
— Нет, — легко ответила она. — Да и зачем? Дети — это ведь столько сложностей.
— Сложностей хватает, — согласилась я. — Но мой сын, например, любит, когда я дома.
— Степан, да? — Валерия наклонила голову. — Артём рассказывал. Хороший мальчик. Только странно, что он больше на вас похож, а не на папу.
Это был удар. Сказано вроде бы с улыбкой, будто она не понимала, какую гадость произносит. Но я поняла. Все поняли.
Я вдруг с благодарностью вспомнила, что Степан сегодня у моей мамы. Слава богу, он не видел этого цирка, не слышал этих намёков и не смотрел на то, как унижают его мать.
— Сыновья часто похожи на матерей, — сказала я. — А на отца можно быть похожим разве что характером. Если совсем не повезёт.
Артём метнул в меня тяжёлый взгляд.
— Юлия, ты уже лишнего выпила.
— Один бокал за три часа, — спокойно ответила я. — Не волнуйся, я прекрасно соображаю.
Наталья Сергеевна снова поспешила вмешаться:
— Девочки, ну что вы в самом деле. Давайте по-хорошему. У нас праздник. Юлия, ты именинница, будь мягче.
— Зачем мне быть мягче, Наталья Сергеевна? Чтобы вы ещё удобнее вытирали об меня ноги?
— Никто об тебя ноги не вытирает. Ты сама себя накручиваешь.
— Я накручиваю? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Я видела, как ваш сын целовал эту женщину.
Тишина рухнула на стол, как тяжёлая крышка. Разговоры оборвались. Вилки замерли в руках.
Валерия аккуратно положила прибор на тарелку.
— Юлия, — сказала она ровно. — Вы, видимо, что-то не так поняли. Артём мой друг. Только друг.
— Друг, которого целуют в губы?
— Это было обычное приветствие. Мы так привыкли в Европе. Я два года жила во Франции.
Во Франции. Ну конечно. Она два года жила во Франции. А я тут борщи варю, салаты режу и слушаю, как любовница моего мужа рассказывает мне про европейские привычки.
Я не выдержала и рассмеялась. Сухо, неприятно.
— Во Франции, значит? А теперь на проспекте Свободы ресницы клеишь? Далеко же тебя занесло от Парижа.
Ирина тихо фыркнула. Валерия резко посмотрела на неё, и в этом взгляде не было уже ни мягкости, ни любезности.
— Знаете что, — произнесла Валерия, выпрямляясь. — Мне не нравится, в каком тоне вы со мной разговариваете. Я пришла поздравить человека, а меня тут обвиняют непонятно в чём.
— А кто тебя вообще приглашал? — спросила я. — Я тебя не звала.
— Артём пригласил.
— Артём здесь не единственный хозяин.
Он поднялся из-за стола.
— Юлия, прекрати немедленно.
— Нет, не прекращу. Ты привёл в мой дом свою любовницу. В мой день рождения. И рассчитываешь, что я буду сидеть и улыбаться?
Наталья Сергеевна тоже вскочила.
— Юлия, если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки, мы все уйдём.
— Так уходите. Все. И её заберите. Эту… эту…
Слова застряли у меня в горле. Слёзы подступили так резко, что я почти ослепла. Я не хотела плакать. Я хотела быть сильной, холодной, железной. Но организм предал меня так же, как они все.
Артём подошёл ко мне и крепко схватил за локоть.
— Выйдем, — процедил он сквозь зубы.
— Не трогай меня.
— Я сказал, выйдем.
Он почти выволок меня в коридор. С такой силой, что потом на руке остался синий след от его пальцев.
— Слушай внимательно, — сказал он шёпотом, нависая надо мной. — Сейчас ты возвращаешься за стол. Улыбаешься. И перестаёшь выставлять меня идиотом перед людьми.
— Это ты выставляешь идиоткой меня.
— Я? — он криво усмехнулся. — Ты себя со стороны видела? Ведёшь себя как скандальная торговка. Валерия пришла нормально, с поздравлением, а ты устроила представление.
— Это я устроила представление?
— Да. И если ты не успокоишься, пожалеешь. Квартира моя. Машина моя. И Степана я тебе не отдам.
Я посмотрела на него. На лицо человека, с которым прожила восемь лет. На эти знакомые губы, глаза, складку между бровями. И вдруг поняла, что он мне чужой.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю, — холодно ответил он. — Иди туда и делай вид, что всё в порядке. Потом поговорим.
Он развернулся и ушёл обратно в комнату. А я осталась в коридоре одна.
Из зала доносились голоса. Наталья Сергеевна уже рассказывала кому-то про свои помидоры на даче. Галина громко смеялась. Валерия вставляла мягкие фразы, будто ничего не случилось.
Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела на раздавленное канапе на полу. Оно лежало там с самого начала. Никто не поднял. Никто даже не предложил помочь убрать.
В дверях показалась Ирина.
— Юль, ты как? — тихо спросила она.
— Нормально.
— Давай уйдём. Прямо сейчас. Соберёшь сумку — и ко мне.
— Нет, — сказала я. — Я не уйду из собственной квартиры.
— Но ты плачешь.
— Это не слёзы, — ответила я. — Это дождь. Просто у нас в коридоре дождь пошёл.
Ирина подошла и обняла меня.
— Я рядом, — сказала она. — Что бы ни произошло.
Я кивнула, вытерла лицо ладонями, поправила платье и глубоко вдохнула.
— Пошли, — сказала я. — Посмотрим, чем они ещё меня удивят.
Мы вернулись в зал. Я села на своё место, взяла бокал и посмотрела прямо на Валерию.
Она встретила мой взгляд сладкой улыбкой.
— Юлия, проходите, — сказала она ласково. — А я уже подумала, что вы обиделись.
— Я не обиделась, — ответила я. — Я размышляла.
— О чём же?
— О том, как быстро человек способен разрушить собственную жизнь. Иногда ему хватает одного дня.
Я подняла бокал и выпила всё до последней капли.
После этого я сидела за столом и изображала, что праздник продолжается. Улыбалась, кивала, даже произнесла что-то о погоде. Со стороны, наверное, всё выглядело почти прилично. Но внутри у меня кипела раскалённая жижа. Каждая клетка будто кричала.
Я смотрела на Артёма и не понимала, кто этот человек. Он сидел рядом с Валерией, наклонялся к ней, что-то шептал. Она смеялась. Он улыбался в ответ. Так спокойно, так естественно, будто я не застала их в коридоре, будто не было ни лжи, ни угроз, ни его пальцев на моей руке.
Наталья Сергеевна разливала компот и снова чувствовала себя хозяйкой положения. Командовала, поправляла, замечала недостатки.
— Юлия, компот у тебя жидковат получился. Сахара пожалела?
— Мам, нормальный компот, — бросил Артём.
— Для дома нормальный, — не унималась она. — А для гостей надо было постараться получше.
Я промолчала. Решила больше не давать им повода. Пусть считают, что я успокоилась. Пусть расслабятся. Так даже лучше.
Валерия наклонилась к Артёму и что-то сказала ему на ухо. Он коротко кивнул, потом поднялся.
— Я на минуту, — сказал он. — Покурю.
Он вышел на балкон. Валерия осталась без своего прикрытия. Она окинула взглядом стол, задержалась на мне и вдруг спросила:
— Юлия, вы ведь на меня не сердитесь?
— За что? — уточнила я.
— Ну… из-за того, что я пришла. Просто вы как-то странно на меня смотрите.
— Я на всех смотрю одинаково.
— Нет, — она покачала головой. — На меня вы смотрите с подозрением. А я человек открытый. Что думаю, то и говорю.
— Тогда скажите открыто, — произнесла я. — Вы спали с моим мужем?
За столом снова наступила тишина. Ирина застыла с вилкой в руке. Наталья Сергеевна перестала жевать.
Валерия улыбнулась, но на этот раз улыбка вышла тугой, как плохо натянутая маска.
— Вы меня поражаете, Юлия. Артём хороший человек. Я бы никогда себе такого не позволила.
— Это не ответ.
— Я не связываюсь с чужими мужьями. У меня есть принципы.
— А у меня есть глаза. И я видела, как вы целовались в коридоре.
Наталья Сергеевна резко вмешалась:
— Юлия, хватит. Ты уже совсем себя не контролируешь. Валерия у нас в гостях.
— Наталья Сергеевна, вы видели, как ваш сын её целовал?
— Ничего я не видела. Тебе померещилось.
— Мне не померещилось. Я стояла в двух шагах.
— Ты просто вымоталась, Юлия. Дом, работа, ребёнок — всё на тебе. Нервы не выдержали. Тебе нужен отдых.
Я посмотрела на неё внимательно. Она даже не моргнула. Ни тени стыда. Ни капли смущения.
— Вы знали, — сказала я медленно. — Вы знали, что она придёт. И знали, кто она на самом деле.
— Я знаю только то, что она дочь Юрия Дмитриевича, — отрезала свекровь. — А всё остальное ты сочиняешь.
— Тогда назовите её фамилию.
— Что?
— Фамилию. Если она дочь Юрия Дмитриевича, вы ведь должны знать, какая у неё фамилия?
Наталья Сергеевна на мгновение замялась. И этого мгновения было достаточно.
Валерия поспешила на помощь:
— Моя фамилия Ковальчук, — сказала она. — Юрий Дмитриевич Ковальчук.
— У моего свёкра другая фамилия, — спокойно сказала я. — Он Иващенко. И отца его звали Дмитрий, а не Юрий.
Валерия застыла. Вот этого она не знала. Артём, видимо, не успел её подготовить.
Лицо Натальи Сергеевны пошло красными пятнами.
— Ты что, допрос нам устроила?
— Нет, — ответила я. — Я просто проверяю, где правда. Потому что вы врёте мне прямо в лицо.
В этот момент с балкона вернулся Артём. Он сразу почувствовал напряжение.
— Что происходит? — спросил он.
— Ничего, — быстро сказала Наталья Сергеевна. — Юлия опять истерику закатывает.
— Я не закатываю истерику. Я спрашиваю, зачем вы придумали историю про Юрия Дмитриевича.
Артём перевёл взгляд на Валерию. Та опустила глаза.
— Юлия, пойдём поговорим, — сказал он глухо.
— Нет. Разговор будет здесь. При всех.
— Не позорь меня.
— Ты сам себя позоришь. Ты привёл любовницу в дом к жене и врёшь мне про какого-то Юрия Дмитриевича.
Гости молчали. Соседка Вера достала телефон и незаметно включила камеру.
— Уберите телефон, — резко сказал Артём. — Это не для интернета.
— А что, правду страшно показывать? — спросила Ирина.
— Ирина, ты вообще помолчи. Не суйся не в своё.
— Моя подруга — это моё, — ответила она. — А вы, Артём, просто козёл.
Галина взлетела со стула так, будто её подбросило.
— Да как вы смеете оскорблять моего племянника?