— У человека юбилей, могла бы и у плиты постоять, — сухо заметила Галина Сергеевна, когда за день до праздника позвонила уточнить, к которому часу приходить.
Я объяснила, что в воскресенье с пяти утра буду на ногах: смена у кондуктора начинается рано, а освободиться удастся только после обеда. Сергей сам согласился на пироги, сам сказал, что возьмёт всё на себя.
— Ему что ни предложи — он кивнёт, — после короткой паузы ответила свекровь. — Ладно, увидим.
В лифте позже я смеялась так, что по подбородку катились слёзы. Нажимала на кнопку первого этажа снова и снова, хотя кабина и так ехала вниз. Наверху остались Сергей, его мать и стол, который никто не убрал. В кармане пальто я нащупала вилку: видимо, машинально сунула её туда, когда хватала сумку. Один зубец зацепился за тонкую подкладку. Двери лифта раскрылись, и я вышла, даже не взглянув в сторону лестницы.
В то воскресенье Сергею исполнялось пятьдесят пять. Я работала до часу дня и брать выходной не стала. Собирались без посторонних: его мать, наш сын Кирилл с женой Полиной и мы с Сергеем. Всего пятеро.
За неделю до этого мы всё обсудили: закажем пироги, купим овощи, нарезку, что-нибудь к чаю. Сергей уверял, что встретит доставку, разложит еду и накроет стол. Я уже представляла, как приду домой, сниму с плеча тяжёлую рабочую сумку и просто сяду. В последние месяцы для меня это стало почти роскошью — поесть горячего, не вскакивая между каждым куском.
Начинки мы выбирали вместе. Сергей настоял на мясной, а я добавила пирог с капустой, потому что его мать такие любила. В магазине он сам бросил в тележку свечи для торта, хотя обычно над подобными мелочами смущался. Дома зачем-то спрятал их от меня, будто я не стояла рядом на кассе.
— Кирилл с Полиной приедут пораньше, — говорил он тогда. — Посидим спокойно, поговорим. А то в прошлый раз ты всё время то к плите, то к раковине бегала.
— Вот поэтому мы и заказываем готовое.
— Значит, договорились.
Кондуктором я работала уже одиннадцатый год. Сергей занимался установкой окон. Иногда мы возвращались домой почти одновременно, молча разувались в прихожей и по очереди разогревали ужин. Готовить он умел: и картошку пожарить, и суп сварить мог без подсказок. Но стоило появиться гостям, как он вдруг начинал спрашивать у меня, где соль, где ножи, где лежат салфетки. Я обычно просто показывала, потому что так было быстрее, чем выяснять, почему он опять не заметил солонку прямо посреди стола.
Галина Сергеевна готовила действительно хорошо. На собственные семейные праздники она вытаскивала из духовки огромный противень и ещё с порога кухни спрашивала, кому какой кусок положить. Она помнила, что Кирилл терпеть не может куриную кожу, а я оставлю на тарелке крупные кружки моркови. Мне всегда доставалось мясо без моркови. При этом сама свекровь садилась за стол последней и могла весь обед следить за чужими тарелками, почти не притрагиваясь к своей.
Когда мы с Сергеем только поженились, я пыталась отодвинуть для неё стул или позвать сесть вместе со всеми. Она отмахивалась. Потом я просто перестала предлагать.
Домой в день юбилея я добралась около половины второго. На лестничной площадке пахло печёным чесноком. Дверь распахнул Кирилл, забрал у меня сумку с работы и подставил щёку для поцелуя.
— Мам, ты чего так поздно? Мы тебя уже ждём.
В прихожей стоял пакет со сменной обувью свекрови. Галина Сергеевна всегда приносила с собой тапочки, даже если заходила всего на час. Из кухни доносилось шипение воды.
Полина, жена Кирилла, держала над раковиной дуршлаг. Волосы она стянула резинкой, рукава нового светлого свитера закатала выше локтей. Свитер я сразу узнала: она показывала его мне, когда мы вместе выбирали подарок Сергею.
Они с Кириллом были женаты второй год и жили отдельно. Полине исполнилось двадцать шесть. Она работала в пункте выдачи заказов и ещё в пятницу жаловалась, что после большой поставки у неё до сих пор ломит руки. Свою квартиру они убирали вдвоём. Однажды я увидела Кирилла с пылесосом и не удержалась, удивилась вслух. Полина тогда спокойно спросила, что именно меня так поражает. Кирилл только рассмеялся и передвинул мой пакет, чтобы пропылесосить под ним.
— Осторожнее, — сказала я ей теперь. — Сейчас паром обдаст. Что вы тут устроили?
Галина Сергеевна кивнула на духовку. Там, в глубокой форме, запекалась курица с черносливом. На плите бурлила картошка, на столе лежали огурцы и помидоры, рядом стояла пустая салатница.
— Нормальный обед, — сказала свекровь. — Сыну раз в год праздник устроить можно.
Я спросила, где Сергей. Выяснилось, что он ездил с Кириллом за напитками и вернулся совсем недавно. Два заказанных пирога остывали на подоконнике.
— Тогда зачем ещё курица? — не поняла я.
— А что, плохо? Я с утра всё замариновала и привезла. Тут только до готовности довести оставалось.
Полина опустила дуршлаг в раковину и вытерла ладони полотенцем.
— Я могу салат нарезать. Галина Сергеевна уже показала, где у вас ножи.
Мне хотелось отправить её в комнату к мужу, но я взглянула на часы. Было без десяти два, и голод подкатывал такой, что начинало мутить.
— Тогда помидоры режь помельче, хорошо? Сергей не любит вылавливать вилкой большие куски. А я пока переоденусь.
В спальне я сбросила туфли и несколько секунд просто стояла босыми ступнями на холодном полу. Из гостиной Сергей позвал меня посмотреть подарок. Кирилл купил ему хорошие наушники и уже объяснял, как переключаются режимы. Я вошла без обуви, поцеловала мужа и протянула свой подарок — часы с крупными цифрами.
Сергей долго вертел их в руках, рассматривал браслет, потом попросил застегнуть на запястье. Поднёс руку к уху и зачем-то прислушался.
— Красивые. Спасибо, Наталья. Ужин скоро?
Из кухни тут же позвала свекровь: у неё никак не открывалась мельница для перца.
Я пошла помогать. Заодно вынула из шкафа тарелки и поставила их на край стола.