Потом я занялась хлебом, достала из ящика щипцы для горячего. Полина тем временем уточнила, можно ли уже перенести салатницу на стол. Я попросила её сначала потереть ещё немного сыра: Сергей любил, чтобы салат сверху был густо присыпан.
— Его почти не осталось, — заметила она, заглянув в пакет.
— Ничего, хватит. Только на мелкой стороне, так вкуснее.
Полина развернула тёрку и принялась тереть.
Сергей вышел из комнаты с бутылкой воды, забрал со стола доску, на которой я резала хлеб. На ней оставался нож — тот самый, который он недавно точил. Муж провёл пальцем по тупой стороне лезвия и тут же стал показывать Кириллу, как теперь нож легко входит в корку. Кирилл оживился и попросил наточить им тоже пару ножей, сказал, что как-нибудь привезёт.
— Привози, конечно. И заодно глянешь у меня петлю на кухонном шкафчике, — отозвался Сергей.
Они тут же ушли в разговор про эту петлю. Я подвинула бутылку, чтобы она не мешала мне дорезать хлеб, но Сергей заметил и переставил её на тумбу. Про то, что всю основную еду мы просто заказали, я больше не напоминала. Нужно было успеть всё подать, пока курица окончательно не остыла.
Кирилл взял коробку с пирогами и спросил, чем помочь. Я попросила его достать большое блюдо. Он потянулся к верхнему шкафу, распахнул дверцу, и Галина Сергеевна сразу ахнула: стеклянная миска на полке опасно шевельнулась.
— Отойди, я сама сниму.
— Бабуль, да я достану.
— Вижу я, как ты достаёшь. Полиночка, подержи-ка здесь.
Кирилл убрал руки и сделал шаг назад. Полина привстала на носки, придержала миску, пока Галина Сергеевна вытаскивала нужное блюдо. Мне следовало бы попросить сына не уходить и помочь дальше, но я уже думала, куда поставить раскалённую форму. Кирилл съехал от нас семь лет назад, а маленькую кофейную ложечку я всё равно по привычке клала рядом с его прибором сама: он с детства выбирал именно такую.
За стол мы сели уже ближе к трём. Галина Сергеевна заняла место у стены, Сергей сел напротив окна, Кирилл с Полиной устроились рядом. Я поставила горячую форму на подставку и начала раскладывать курицу. Свекровь пришлось попросить убрать локоть: под ним оказалась общая ложка.
— Сергею сначала. Ему грудку, — тут же напомнила она.
Я положила мужу кусок мяса, добавила картошки, сверху полила соусом. Кириллу сняла кожицу, как он любил раньше. Полина попыталась подхватить форму щипцами, но я быстро перехватила её сама: тяжёлая, горячая, ещё выскользнет. Полина отступила и просто подержала мне тарелку.
Наконец я налила себе воды и взяла вилку. Галина Сергеевна наклонилась через стол и заглянула в тарелку Сергея.
— Почему ты ему картошку сухую положила? Подлей соуса со дна.
— Я уже полила. Серёж, тебе мало?
Он лениво ткнул вилкой в картошку.
— Соус остыл. Надо было бы подогреть.
— Мясо только что из духовки.
— Наталья, не начинай. Человек попросил.
Я взялась за спинку стула, собираясь наконец сесть. Но Галина Сергеевна выпрямилась и сказала резко:
— За стол пока не садись. Сначала моего сына нормально накорми. Сама потом поешь.
Сергей молча отодвинул мою тарелку ближе к раковине. Стол у нас стоял почти вплотную к мойке, и тарелка остановилась прямо у края. Муж поставил перед собой соусник, а освободившееся место занял кувшин с водой.
— Слей сюда, — сказал он. — Там на минуту дела.
Я смотрела на свою картошку. На ней остался тёмный след от щипцов, которыми я придерживала курицу. Рядом лежал кусок грудки — тот самый, развалившийся, который я взяла себе, чтобы целые достались остальным.
Кирилл всё ещё рассказывал что-то про наушники. Полина перестала жевать.
— Мам, ты чего? — спросил сын. — Давай я сам разогрею.
Он уже начал подниматься, но я взяла соусник прежде, чем он успел выйти из-за стола. Стекло дверцы микроволновки быстро покрылось паром. На дисплее побежали секунды. Я дождалась сигнала, вынула соусник и поставила его перед мужем.
— Осторожно, горячий.
— Спасибо. Видишь, можешь же без скандала.
Я достала свою вилку из-за кувшина. Аппетит пропал окончательно. Я вышла в коридор и сняла с вешалки пальто.
— Ты куда собралась? — Сергей появился в дверном проёме.
— Пройдусь.
— У меня, между прочим, день рождения.
Я стала надевать рукав и с первого раза не попала. Маленькая сумка висела за его курткой, пришлось раздвигать плечики. Вилка мешала в руке, и я, сама не понимая зачем, сунула её в карман пальто.
— Наталья, ты серьёзно? Из-за какой-то картошки?
Я обулась. На кухне кто-то отодвинул стул. В коридор выглянула Полина, придерживая мокрый манжет свитера.
— Вам сумку достать?
— Уже взяла. Полин, залей потом форму водой, пожалуйста, а то присохнет — не отмоем.
Она кивнула. Я открыла входную дверь. Сергей бросил мне вслед:
— Иди, конечно. Отдохни, раз тебе семья уже поперёк горла.
В лифте я вдруг засмеялась. Стояла и нажимала кнопку, которая и так уже горела. Потом вышла во двор и направилась к остановке. В кармане вилка тихо постукивала по футляру от очков.
Первый автобус я пропустила. Просто села на скамейку под рекламным щитом и достала бумажный платок. Мимо проехала моя сменщица, заметила меня и коротко подняла руку. Я махнула ей в ответ.
Через дорогу работала маленькая пекарня. Я перешла, купила слойку и чай. За столиком у окна едва помещались поднос и моя сумка. Пальто я сняла и повесила на спинку стула. Вилка снова ударилась об очки.
Я вынула её и положила рядом с подносом. Металл негромко звякнул о край. Из кармана посыпались хлебные крошки, я собрала их на салфетку.
Слойка оказалась тёплой. Масло оставляло на пальцах жирные следы. Я ела, смотрела через окно на остановку и впервые за весь день перестала мысленно перечислять, что ещё нужно успеть к вечеру.
Перед ранней сменой я успела только выпить чай. Бутерброд так и остался в рабочей сумке, которую Кирилл убрал в прихожей, когда пришёл. Вспомнив об этом, я откусила от слойки сразу большой кусок.
Вилка лежала зубцами в мою сторону.
Я взяла её, собираясь завернуть в платок. На ручке засохла капля соуса.