Ответа пришлось ждать ровно месяц. Когда истёк указанный в письме срок, Тарас наконец «снизошёл» до встречи. Место он выбрал показное — самый вычурный ресторан в городе под названием «Бархатный лось». И, разумеется, явился не один: рядом величественно устроилась его мать — для веса и зрелищности.
Тарас развалился на мягком диване так, будто это был его личный трон. Окинул меня ленивым взглядом, задержался на новом кашемировом свитере и криво усмехнулся.
— Что, — протянул он с насмешкой, — последние деньги спустила на тряпки? Решила произвести впечатление? Зря стараешься. Я-то знаю, что ты без копейки.
— Поразительная осведомлённость, Тарас, — спокойно ответила я и попросила официанта принести чёрный кофе без сахара. — Особенно если учесть, что последние пять лет твою личную кредитку закрывала именно я. Со своего счёта.
Галина вспыхнула мгновенно.
— Следи за языком! — взвизгнула она. — Мой сын — талант! Он сам всё построил, с нуля!
— Ваш талант в прошлом месяце закупил партию гнилого бруса, — ровно заметила я. — Потому что у поставщицы оказались слишком длинные ноги.
— Да ты всего лишь бумажки перекладывала! — не унималась она. — Он тебя из жалости пристроил!
— Эти «бумажки», — я сделала глоток кофе, — не раз вытаскивали компанию из долгов.
Тарас раздражённо дёрнул плечом. Разговор явно шёл не по его сценарию.
— Прекратите этот цирк, — отрезал он. — Мы здесь по делу.
Он бросил через стол распечатанный договор. Листки скользнули ко мне. Я пробежалась глазами по цифрам. Предложенной суммы едва хватило бы на старенький автомобиль.
— Щедрость просто ослепительная, — сухо заметила я.
— Это реальная стоимость твоей доли, — холодно произнёс Тарас. — И радуйся, что вообще что-то получишь. Мог бы и без компенсации обойтись. Подписывай — и можешь идти работать кассиром.
— Тарас, не церемонься с ней! — прошипела Галина. — Пусть ставит подпись и убирается. Нахлебница!
Я аккуратно сложила бумаги и отодвинула обратно.
— Я не буду это подписывать.
Его лицо мгновенно потемнело.
— Мало? — рявкнул он. — Решила выторговать больше? Я тебя по судам затаскаю!
— Дело не в сумме, — спокойно ответила я, даже улыбнувшись. — Просто я не могу продать то, что мне уже не принадлежит.
Он замер, словно не расслышал. Галина тоже онемела.
— В каком смысле — не принадлежит?