И Ольга сдержалась. Она сохранила спокойное выражение лица, отвечала ровно и учтиво: «Разумеется, Надежда Викторовна», молча уносила со стола грязные тарелки, выносила десерт, а уже поздно вечером одна перемывала гору посуды.
Она шла на это ради Дмитрия, ради хрупкого семейного равновесия, которое всё ещё пыталась удержать. Но после случайно подслушанного разговора на террасе ресторана в её голове наконец сошлись все детали. То, что она считала выдержкой и великодушием, окружающие приняли за слабость и отсутствие характера.
Развязка наступила спустя несколько дней после того юбилея. Был обычный вторничный вечер. Ольга сидела в своём кабинете за ноутбуком и сводила сложную многоступенчатую таблицу. Дмитрий устроился в гостиной с книгой. Около девяти вечера телефон зазвонил — на экране высветилось имя Надежды Викторовны.
Ольга включила громкую связь. Голос свекрови прозвучал сухо, распорядительно, так, будто решение уже принято и обсуждению не подлежит.
— Ольга, добрый вечер. Слушай внимательно. У Екатерины, твоей золовки, начинается установочная сессия. Поэтому с завтрашнего дня её дети, Максим и Алина, поживут у вас пару недель.
Пальцы Ольги замерли над клавиатурой.
— Добрый вечер, Надежда Викторовна. Простите, что значит — поживут у нас?
— То и значит, — в голосе свекрови тут же появилась привычная поучительная жёсткость. — Квартира у вас трёхкомнатная, места более чем достаточно. Твой кабинет на время освободишь. Детям нужно где-то играть, делать уроки, раскладывать вещи. Компьютер перенесёшь в спальню или на кухню. Ты взрослая женщина, потерпишь.
Ольга медленно откинулась на спинку удобного кресла. Перед ней мерцал экран с цифрами, и в одной из строк значилась премия за завершённый проект — сумма, которая была больше годового дохода Екатерины.
— Нет, Надежда Викторовна, — произнесла она спокойно, почти бесстрастно. — Так не будет.
На другом конце линии повисла плотная, тяжёлая пауза. Свекровь, казалось, даже на мгновение перестала дышать от неожиданности.
— Я правильно тебя услышала? — в её голосе дрогнула ярость, перемешанная с оскорблённым превосходством.
— Абсолютно правильно, — тем же ровным тоном ответила Ольга. — Дети Екатерины у нас жить не будут. А мой кабинет останется кабинетом.
— Ты что себе позволяешь? — Надежда Викторовна перешла на низкий, ледяной шёпот, который обычно предвещал большой скандал. — Ты, кажется, забываешься, Ольга. Ты живёшь в семье моего сына, и именно я решаю, как у нас принято помогать родным. Я столько сил потратила, чтобы привить тебе хотя бы элементарное уважение к старшим, а ты теперь устраиваешь подобные выходки? Да как ты смеешь…
Ольга не стала выслушивать продолжение. Не изменившись в лице, она просто нажала на кнопку завершения вызова.
Через несколько минут в дверях кабинета появился побледневший Дмитрий.
— Оль… мама только что мне звонила. Она в ярости. Сказала, что завтра приедет к нам и…
— Пусть приезжает, Дмитрий, — Ольга закрыла ноутбук и подняла на мужа спокойный взгляд. — Нам действительно давно пора обсудить вопросы воспитания.
На следующий день ровно в шесть вечера в замке провернулся ключ. Свои ключи Надежда Викторовна имела «на всякий случай» и «чтобы цветы поливать», как она любила объяснять. В квартиру она вошла не как гостья, а как владелица, явившаяся с проверкой. Вся её осанка говорила о твёрдом намерении поставить «зарвавшуюся» невестку на место и окончательно закрепить за собой право распоряжаться в этом доме.
Скинув туфли, она быстрым, чеканным шагом прошла на кухню. За большим дубовым столом уже сидели Ольга и Дмитрий. Перед Ольгой лежала аккуратная кожаная папка с документами.
— Дмитрий, я требую объяснений! — заявила Надежда Викторовна прямо с порога, впившись в сына уничтожающим взглядом. — Твоя жена вчера позволила себе неслыханную наглость. Объясни ей наконец, в чьём доме она находится и каким тоном следует разговаривать с матерью!
Дмитрий устало выдохнул, опустил глаза и провёл пальцами по переносице.
— Мам… сядь, пожалуйста.
Ольга плавным, неторопливым движением отодвинула свободный стул.
— Присаживайтесь, Надежда Викторовна. Раз уж вы пришли, давайте действительно разберёмся с уважением, границами и тем, кто именно в чьём доме находится.
Свекровь презрительно поджала губы, но всё же опустилась на стул и демонстративно сложила руки на груди.