С той минуты кольцо превратилось для Марии почти в реликвию. Она видела в нем не просто дорогую вещь из золота, а осязаемый знак: ее впустили в семью по-настоящему, перестали считать чужой, приняли ее чувства, заботу и верность.
Мария практически не расставалась с подарком. Она протирала камень специальной мягкой щеточкой, перед уборкой или мытьем посуды осторожно снимала украшение, прятала его подальше от моющих средств и всякой бытовой химии. В компании подруг она с плохо скрываемой гордостью показывала старинную оправу, любовалась необычной огранкой и увлеченно рассказывала, какая у нее удивительная свекровь — мудрая, благородная, щедрая женщина с большим сердцем.
Только Артём почему-то не разделял ее восторга. Иногда его реакция выглядела настолько странной, что выбивала Марию из этого радостного ощущения.
— Маш, может, уже хватит его полировать? — однажды заметил он, наблюдая, как жена перед походом в гости осторожно натирает камень бархатной салфеткой. В его голосе скользнула какая-то едва заметная насмешка. — Ты так скоро дырку в нем протрешь.
— Артём, ну как ты можешь так говорить? — Мария даже обернулась к нему с укором. — Это же семейная драгоценность твоей прабабушки. Я боюсь лишний раз задеть его или оставить царапину.
— Да брось ты, — отмахнулся он. — Обычное кольцо. Ну блестит, и что с того? Зачем так над ним трястись? Положила бы в шкатулку и жила спокойно. Не надо делать святыню из предмета.
Мария тогда только тихо вздохнула и решила, что это обычная мужская нечуткость. В ее представлении мужчины редко понимали, как много для женщины могут значить такие семейные жесты, такие знаки принадлежности и доверия. Поэтому она не стала спорить. Просто продолжила носить свое кольцо как символ того, что ее семейное счастье наконец обрело прочную форму.
Минуло два года. Кристине, сестре Артёма, исполнялось тридцать. Родня устроила по этому случаю громкий, нарочито роскошный банкет в одном из самых дорогих ресторанов города. Огромные хрустальные люстры рассыпали по залу холодные отблески, музыканты играли живой джаз, официанты бесконечно подливали ледяное шампанское, а между столами мелькали лица важных знакомых, партнеров и людей, с которыми семье было выгодно поддерживать отношения.
Мария сидела за праздничным столом и, несмотря на весь этот показной блеск, искренне радовалась торжеству. Во время очередного тоста Кристина, расположившаяся напротив, подняла бокал. В этот миг луч от массивной каскадной люстры упал прямо на ее изящную кисть.
Мария застыла. Ей показалось, что воздух на секунду исчез из груди.
На безымянном пальце Кристины сияло кольцо. Такое же. Совершенно такое же — до мельчайшего завитка на золотой оправе, до формы посадки камня, до общего рисунка украшения. Но камень был другим.
Мария медленно перевела взгляд на собственную левую руку, лежавшую на белоснежной скатерти, а затем снова посмотрела на руку золовки. Камень Кристины вспыхивал глубокими, ледяными, почти ослепительными искрами. Он ловил свет и рассыпал по столу радужные отблески. В нем чувствовалась стоимость, статус, настоящая сила драгоценности. Рядом с ним ее собственное «родовое сокровище» внезапно показалось мутным, плоским и каким-то безжизненным, будто обычная стекляшка в красивой оправе.
«Наверное, Тамара Сергеевна заказала у ювелира точную копию для дочери, — поспешно объяснила себе Мария. — Чтобы Кристине не было обидно, что старинное кольцо досталось невестке».
Когда зазвучала более быстрая музыка и гости начали подниматься из-за столов, направляясь танцевать, Мария подошла к Кристине, которая стояла у барной стойки с бокалом в руке.
— Кристиночка, еще раз поздравляю с днем рождения, — произнесла Мария, стараясь улыбнуться как можно естественнее, и кивнула на ее руку. — У тебя невероятное кольцо. Прямо один в один как мое. Мама заказала тебе копию?