Кристина отпила из бокала почти половину, перевела взгляд с Марии на кольцо у себя на пальце и неожиданно звонко рассмеялась. Смех был слишком громким, слишком уверенным — без тени смущения, с откровенным превосходством.
— Мария… копию? — выговорила она, едва сдерживая хохот и промакивая губы салфеткой. — Ты правда так решила? Это и есть то самое, настоящее, прабабушкино. С настоящим бриллиантом. Мама сегодня передала его мне на тридцатилетие — как родной дочери и продолжательнице семьи.
— Тогда… что же у меня? — Мария вдруг ощутила, будто пол под ней исчезает.
— Твоё Артём три года назад заказал у знакомого ювелира, — легко бросила Кристина, махнув рукой так, словно речь шла о пустяке. — Серебро, сверху позолота, камень — хороший фианит. С виду ведь не отличишь, правда? Мама ни за что не отдала бы настоящую семейную драгоценность женщине не нашей крови. А если вдруг развод? Потом бегай по судам, доказывай, где эти караты. Но тебя обижать никто не собирался. Ты же так ждала, чтобы тебя приняли. Зато как ты радовалась! Всем подругам показывала, рассказывала… Мы всей семьёй так умилялись. Артём даже смеялся, что ты его зубной щёткой чистишь.
Всё вокруг Марии будто погасло. Музыка, ещё минуту назад казавшаяся весёлой, превратилась в резкий, бессвязный шум. Чужие голоса смешались в глухой гул. И дело было вовсе не в цене камня. Не в бриллианте и не в фианите. Страшнее оказалось другое: её муж сам пошёл к ювелиру, заказал подделку, передал её своей высокомерной матери, а потом три года наблюдал, как жена бережно носит фальшивую реликвию и гордится ею. Три года они сидели рядом за праздничными столами, слушали её искренние благодарности, видели её слёзы и, наверное, обменивались понимающими взглядами, посмеиваясь над её доверчивостью.
Мария почти не помнила, как добралась до дамской комнаты. Заперевшись в кабинке, она вцепилась в палец и резким движением сорвала кольцо. Под оправой на коже проступала грязно-зелёная полоска: позолота уже стиралась, дешёвый металл вступал в реакцию с кожей.
Вернувшись в зал, Мария отыскала глазами Артёма. Он спокойно разговаривал с каким-то родственником, улыбался, кивал, будто ничего не произошло. Она жестом позвала его в пустой холл ресторана.
— Что такое? Устала? Хочешь домой? — спросил он, подходя ближе.
Мария без единого слова взяла его ладонь и положила в неё кольцо, ещё хранившее тепло её руки.
— Забери свою стекляшку, Артём. Кристина мне всё объяснила.
На секунду он растерялся, но почти сразу его лицо стало жёстким.
— Боже, ты серьёзно сейчас собираешься устраивать сцену в такой день? — прошипел он, нервно оглядываясь на двери зала. — Ты обиделась из-за камня? Какая разница, бриллиант там или фианит? Это же символ!
— Символ чего? — тихо спросила Мария. — Того, что я для вас всегда была человеком второго сорта?
— Прекрати говорить ерунду! — резко бросил Артём. — Мы просто берегли твои чувства. Мама хотела оставить реликвию внутри семьи, и я не мог с ней спорить. Ты вообще должна быть благодарна, что мы нашли выход, заказали тебе такое же кольцо, чтобы ты не чувствовала себя лишней и не устраивала обиды.
— Вы вовсе не берегли мои чувства, Артём.