Соглашение касалось раздела имущества; его подготовил Сергей Владимирович.
Дмитрий опустил взгляд на пожелтевший листок и будто впервые увидел в нём не бумажку, а приговор.
— Оксана слишком дорого обошлась нашей семье, Дмитрий, — произнесла Мария негромко, но каждое слово звучало отчётливо. — Я не пожалела времени и свела всё. До последней гривны. Только за те годы, которые отмечены в этом ежедневнике, твоя Оксана вытянула из нашего дома почти миллион четыреста тысяч гривен. Пять лет ты забирал у меня деньги. Пять лет смотрел, как я ношу протёртые сапоги, лечу зубы в государственных поликлиниках и выбираю курицу по скидке, а потом ехал оплачивать коммуналку, ремонт и свежие обои чужой женщине.
Дмитрий резко вскинул голову. Лицо его налилось злостью.
— Ты… ты рылась в моих вещах?! — сорвался он на крик. — Кто тебе дал право лазить по моим бумагам? Это вообще старые истории! Она работала у меня, бывшая сотрудница, у неё были проблемы с жильём, я просто помогал человеку! Ты всё перевернула, как всегда! Придумала себе невесть что!
Мария даже не пошевелилась. Лишь подняла ладонь — спокойно, властно, как ставят точку в бесполезном разговоре.
— Хватит. Твои объяснения больше не имеют силы. И слушать дешёвые сказки про бедных сотрудниц я не собираюсь.
Она подвинула к нему распечатанные страницы и сверху положила тяжёлую дорогую ручку.
— Сейчас у тебя есть два пути, Дмитрий. Ровно два. Поэтому думай быстро и внимательно. Первый: ты подписываешь это соглашение сейчас. Без споров и без театра. По нему ты отказываешься от своей доли в квартире в мою пользу. Полностью. После этого берёшь сумку, которую я собрала и оставила в прихожей, кладёшь ключи на тумбу и уходишь. Навсегда. Можешь ехать на Восточную улицу к своим «налогам».
Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла нервной и кривой. Было видно, что почва под ногами уходит, а привычная уверенность больше не держит его.
— А если нет? — бросил он. — Ты себя слышишь вообще? Квартира не только твоя! Я тоже платил, я здесь ремонт делал! Ничего я подписывать не стану!
— Тогда, — тем же ровным тоном продолжила Мария, не отводя взгляда от его расширившихся глаз, — завтра утром мой юрист подаёт заявление о разводе и разделе имущества. В рамках дела будут запрошены документы по движению средств, источникам дохода и реальному финансовому положению. И вполне может выясниться, что то, что значится у тебя на бумаге, очень сильно отличается от того, как всё выглядит в жизни.
Она чуть приподняла подбородок.
— Если обнаружатся незадекларированные поступления, серые расчёты или выплаты, которые нигде не отражены, это уже перестанет быть только нашей семейной проблемой. У налоговой службы могут возникнуть к тебе вопросы. При наличии оснований, разумеется. И тогда ты рискуешь потерять не просто половину этой квартиры.
Мария сделала короткую паузу, давая ему время услышать сказанное до конца.
— Ты потеряешь гораздо больше, чем способен сейчас представить.
Дмитрий сидел, сгорбившись, и смотрел на листы перед собой. Самодовольство, напускная сила, уверенность человека, привыкшего командовать дома и в делах, исчезли с его лица почти мгновенно. Перед ним сидела женщина, которую он пять лет считал удобной, терпеливой и ничего не замечающей. И теперь до него доходило: именно она загнала его в угол. В ловушку, которую он сам же годами собирал из собственной жадности, лжи и самоуверенности.
Он тяжело вдохнул, с хрипом, будто воздух вдруг стал густым. Попытался что-то сказать, открыть рот для очередного оправдания, но слова не вышли. Горло пересохло. Несколько секунд он неподвижно смотрел на ручку, потом взял её дрожащими пальцами.
Подписывал он резко, зло, почти вдавливая стержень в плотную бумагу. На каждом экземпляре появлялась размашистая подпись — неровная, нервная, оставленная скорее яростью, чем согласием.
— Ты ещё пожалеешь, — процедил Дмитрий, отодвигая стул и резко поднимаясь.
— Не думаю, — спокойно ответила Мария, складывая подписанные листы обратно в кожаную папку. — Сумка у двери. Ключи оставь на тумбочке под зеркалом. Дверь за собой закроешь сам.
Через несколько минут в квартире стало тихо.
Мария осталась одна среди картонных коробок, неразобранных вещей и пустого пространства, которое ещё только предстояло сделать своим. Впереди её ждали документы, переоформление, ремонт, новая расстановка мебели и много мелких хлопот. Но впервые за долгие пять лет она вдохнула полной грудью — свободно, легко, без того тяжёлого камня, который столько времени лежал у неё внутри.