На дисплее вспыхнула фотография Дмитрия: он стоял, широко улыбаясь, на фоне недостроенного загородного дома.
— Мариш, привет! — голос мужа прозвучал бодро, уверенно, почти буднично. — Слушай, родная, я сегодня, похоже, опять застряну на объекте. Снова надзор прицепился, теперь к сметам по электрике. Придётся разруливать на месте, сидеть с ними до последнего. Раньше десяти меня точно не жди. Ты ужин какой-нибудь сделаешь? Так мяса хочется, сил вообще нет.
Мария не отрывала взгляда от цифр на экране калькулятора.
— Хорошо, Дмитрий. Разбирайся со своим надзором. Оставайся там столько, сколько потребуется. Я сегодня тоже вымоталась с этими коробками. Закажу пиццу.
— Ладно, отдыхай, моя хорошая. Люблю тебя! — легко, почти ласково отозвался он и тут же завершил звонок.
Спустя два дня Мария не вышла на работу. Она оформила отгул за свой счёт, но к коробкам в новой квартире даже не притронулась. Вместо этого достала старенький ноутбук, отыскала в одной из сумок флешки с выписками по семейным счетам и аккуратно сложила всё в плотную кожаную папку. Следом туда же легли чёрный ежедневник и та самая пожелтевшая квитанция.
К полудню Мария уже сидела в кабинете в центре города — строгом, почти стерильном, с минимумом мебели и дорогой тишиной. Напротив расположился Сергей Владимирович, один из самых сильных специалистов по семейным спорам и разводам в городе. Его номер Мария получила через бывшую начальницу, которая два года назад сама прошла через тяжёлый, изматывающий развод.
— Доказать в суде, что общие семейные средства целенаправленно уходили на содержание любовницы, будет непросто, — после долгого изучения бумаг произнёс Сергей Владимирович. — Судья может счесть это личными расходами взрослого дееспособного человека. Но здесь есть момент куда серьёзнее.
Он легонько постучал по столешнице тяжёлой металлической ручкой «Паркер».
— Ваш супруг работает в строительном бизнесе. Судя по выпискам, которые вы принесли, и по тому, что вы мне рассказали, часть оборота вполне могла проходить вне официальной отчётности.
Мария смотрела на него прямо, почти не моргая.
— И чем это может для него закончиться?
— На практике, Мария Андреевна, это означает следующее: если нарушения действительно подтвердятся, ими заинтересуется не только суд. Могут подключиться налоговые органы. А там уже начинается совсем другой уровень проблем: проверки, доначисления, штрафы. А при наличии оснований — и риск уголовной ответственности.
— Его бизнес мне не нужен, — сухо сказала Мария и машинально поправила ворот блузки. — Мне нужна моя квартира. Целиком. Без его доли, без его претензий. И мне нужно, чтобы уже сегодня вечером он исчез из моей жизни.
— Отлично, — Сергей Владимирович холодно усмехнулся и подтянул к себе клавиатуру. — Тогда мы подготовим для него предложение, от которого разумный человек не отказывается. Сейчас составим проект соглашения о разделе имущества.
Субботним вечером, ровно около десяти, в замочной скважине новой квартиры дважды провернулся ключ. Дмитрий вошёл в прихожую, как обычно, тяжело вздохнув всем телом.
— Мария, я дома! — громко бросил он, небрежно сбрасывая ботинки. — Устал, как загнанный. Этот надзор опять всю душу вынул, проверяли буквально каждый сантиметр. А у тебя как вечер прошёл?
В ответ — ни звука.
Дмитрий насторожился и прошёл дальше, в кухню-гостиную. Коробки по-прежнему стояли у стен нетронутыми, будто их никто и не собирался разбирать. За кухонным островом, на высоком барном стуле, сидела Мария. Спина прямая, руки неподвижны, лицо спокойное до пугающей неподвижности. Перед ней на столешнице лежали три вещи.
Дмитрий запнулся на полуслове. Он сразу почувствовал, что что-то не так. Привычная усталая улыбка, с которой он вошёл, медленно исчезла с его лица.
— Мариш, ты почему в темноте сидишь?..
— Садись, Дмитрий, — произнесла она ровно, без дрожи и без единой лишней интонации, указав на стул напротив.
Он подошёл осторожно, словно боялся сделать резкое движение, и сел. Взгляд его метался по столу, цепляясь то за одну вещь, то за другую. Мария неторопливо придвинула к нему старый чёрный ежедневник, раскрытый на нужной странице. Рядом она положила пожелтевшую квитанцию с Восточной улицы. Последними на гладкую деревянную поверхность легли плотные листы, напечатанные на хорошей бумаге. Это был проект соглашения.