Особенно её почему-то тянуло к шкафчику с бытовой химией. Она могла открыть его, внимательно посмотреть внутрь, тяжело вздохнуть и произнести таким тоном, будто выносила приговор:
— Молодая женщина, а порядка настоящего всё равно нет.
В другой раз Алина зашла в спальню и застыла у комода. На нём лежала чужая маленькая иконка, а под ней — аккуратно сложенная кружевная салфетка.
— Это ещё что такое? — спросила она, уже понимая ответ.
Ольга Викторовна даже не попыталась сделать вид, что смущена.
— Чтобы в доме было спокойнее, — спокойно объяснила она.
— В моей спальне?
— А что тут такого? Не грязь же принесла.
Алина взяла и иконку, и салфетку, вышла в коридор и протянула свекрови.
— Заберите это.
Ольга Викторовна мгновенно поджала губы.
— Ну конечно. Всё, что от меня, здесь лишнее.
— В моей спальне — именно так.
Вечером Дмитрий опять завёл привычную песню и попросил жену «не раздувать».
— Мама уже немолодая, у неё свои привычки, — сказал он устало.
— Ей пятьдесят восемь, Дмитрий. Не надо изображать её беспомощной старушкой.
— Ты придираешься к формулировкам.
— А ты раз за разом встаёшь на её сторону. Даже когда она входит в нашу квартиру своим ключом.
— В нашу, Алин. В нашу квартиру.
И вот тогда Алина впервые резко подняла на него глаза.
— В мою.
Дмитрий обиделся. До конца вечера он ходил по комнатам молча, нарочито открывал шкафы и ящики, будто проверял, имеет ли право хотя бы он прикасаться к вещам в этом доме.
Алина не стала его успокаивать и уговаривать.
На следующий день Ольга Викторовна не появилась. Потом не пришла и через день. Неделя прошла удивительно тихо. Алина даже позволила себе подумать, что Дмитрий всё-таки поговорил с матерью и сумел объяснить ей очевидное.
Но это затишье оказалось недолгим.
В пятницу Алина вернулась раньше обычного. На производстве остановили линию, смену отпустили, и она, уставшая, но почти довольная, мечтала только об одном: принять душ, заказать ужин и лечь спать до того, как усталость превратится в раздражение.
Но стоило ей открыть дверь, как из квартиры донеслись голоса.
Ольга Викторовна была внутри. И не одна.
В гостиной за столом сидела её подруга Марина Олеговна — женщина с громким смехом, цепким взглядом и манерой осматривать чужое жильё так, словно она уже прикидывала, что бы здесь переставила. На столе стояли две чашки, лежала открытая пачка печенья, рядом — тарелка с нарезкой. Чайные ложки были брошены возле блюдца как попало.
— Ой, Алиночка! — Ольга Викторовна всплеснула руками, будто хозяйка вернулась слишком рано и застала её за невинной шалостью. — А мы тут буквально на минутку.
Алина остановилась в проходе.
— На минутку? С подругой?
Марина Олеговна с любопытством посмотрела на неё.
— Ольга так нахваливала квартиру сына, вот я и попросила показать. Планировка, кстати, очень удачная.
У Алины резко бросило кровь в лицо. Она глубоко вдохнула через нос, чтобы не сорваться на крик.
— Это не квартира сына.
Марина Олеговна растерянно моргнула.
Ольга Викторовна тут же рассмеялась, слишком быстро и слишком громко.
— Да какая разница, Алиночка. Муж и жена — одно целое.
— Разница огромная.
Свекровь принялась убирать со стола, но делала это нарочито неторопливо. Будто перед ней была не хозяйка квартиры, а капризный ребёнок, чью истерику достаточно молча переждать.
Вечером случилась первая по-настоящему большая ссора.
— Твоя мать привела в мою квартиру постороннего человека, — сказала Алина, когда Дмитрий вернулся домой.
— Марина Олеговна не посторонняя. Я её с детства знаю.
— А я не знаю.
— Ну теперь познакомилась.
Алина долго смотрела на мужа. Он попытался произнести это почти шутливо, но улыбка вышла кривой и неуверенной.
— Ты правда не понимаешь, что происходит?
— Я понимаю, что мама не вынесла из квартиры телевизор. Она просто попила чай с подругой.
— В квартире, куда вошла своим ключом. Без моего согласия.
Дмитрий устало потёр переносицу.
— Алин, ну сколько можно? Ты говоришь так, будто она преступление совершила.
— Она ведёт себя так, будто здесь хозяйка.
— Потому что она моя мать.
— Не моя.
Эти два слова повисли на кухне тяжело, неприятно, почти осязаемо.
Дмитрий побледнел.
— Вот сейчас ты уже перегнула.
— Перегнула твоя мать, когда начала устраивать экскурсии по моей квартире.
После этого Алина потребовала вернуть ключи.
Дмитрий пообещал.
Сначала сказал, что заберёт их завтра. Потом объяснил, что мама расстроена и ей нужно дать немного времени. Затем оказалось, что ключи «куда-то положили». Позже Ольга Викторовна уверяла, что комплект точно лежит у неё дома, просто она каждый раз забывает его принести.
Так прошёл месяц.
Ключи не вернулись.
Зато свекровь стала осторожнее.
Она больше не попадалась Алине на глаза в квартире. Приходила тогда, когда хозяйки точно не было дома. Но следы её визитов всё равно оставались: банка кофе стояла не там, где обычно; в прихожей витал чужой сладковатый запах духов; полотенце оказывалось на другой полке; пачка крупы была вскрыта, хотя Алина к ней не притрагивалась.
Однажды в шкафу она обнаружила пакет с вещами Ольги Викторовны. Там лежали домашний халат, тапочки и расчёска.
Вечером Алина поставила пакет перед Дмитрием.
— Это что?
Он виновато поморщился.
— Мама иногда у нас остаётся, когда поздно возвращается от подруги. Ей неудобно потом добираться домой.
— Когда она оставалась?
— Ну… пару раз.
— Когда меня не было?
— Да. Ты же была на ночной смене.
Алина медленно опустила пакет на диван.
— То есть пока я работала, ты устраивал свою мать ночевать в моей квартире?
— Не устраивал. Она просто переночевала.
— И оставила здесь вещи.
Дмитрий нахмурился.
— Ты специально всё выворачиваешь так, будто мы против тебя заговор устроили.
Алина тихо рассмеялась. Смех получился коротким, сухим и каким-то чужим.
— А разве не против меня? Вы просто без меня решили, кто может здесь спать, где будут лежать чужие вещи и кому можно раздавать ключи.
Он отвернулся.
— С тобой невозможно нормально разговаривать.
— Потому что я задаю вопросы, на которые тебе нечего ответить.
В тот же вечер Алина отдала пакет мужу.
— Завтра вернёшь это матери.
Дмитрий взял пакет молча.
На следующий день Ольга Викторовна позвонила сама.
— Алиночка, это что же получается? Ты мои вещи как мусор выставила?
— Я передала их через Дмитрия.
— Я к вам с душой, с добром, а ты…
— Ольга Викторовна, верните ключи.
— Опять одно и то же.
— Верните ключи.
— Ты сына моего из дома выжить решила?
Алина нахмурилась и на секунду отодвинула телефон от уха.
— Ваш сын живёт там, где я разрешила ему жить.
— Удобно ты устроилась. Квартира твоя, правила твои, а муж у тебя будто квартирант.
— Муж — не квартирант. Но его мать — не хозяйка.
Ольга Викторовна бросила трубку.
После этого началось самое мерзкое.
Свекровь перестала спорить напрямую и принялась действовать через родственников. Она звонила тётке Дмитрия, двоюродной сестре, старому другу семьи. До Алины постепенно долетали обрывки чужих фраз и осторожных упрёков.
— Ольга говорит, ты ей дверь закрываешь.
— Ольга переживает, что ты Дмитрия от матери отдаляешь.
— Ольга плакала, сказала, что на старости лет её уже за человека не считают.
Сначала Алина пыталась объяснять. Потом перестала.
Но больше всего её поразили не эти разговоры и не чужое вмешательство. Больнее было другое: Дмитрий. Он не кричал, не устраивал открытых сцен, но каждый день смотрел на жену так, будто она сделала что-то недостойное.
— Мама нервничает, — говорил он.
— Пусть вернёт ключи.
— Ты опять за своё.
— Я с этого места и не уходила.
Однажды он раздражённо швырнул полотенце на стул.
— Да что случится из-за этих ключей? Ну есть они у неё. И что?
Алина подошла к входной двери, открыла её и указала на замок.
— Это не символ. Не повод для рассуждений о семье и доверии. Это конкретная вещь. Пока у неё есть ключ, она может войти сюда в любой момент. Когда ей вздумается.
— Она не чужая!
— Для моей квартиры она чужая, если я её не приглашала.
Дмитрий несколько секунд молча смотрел на неё, а потом произнёс:
— Ты слишком часто стала говорить «моё».
И в этот миг внутри Алины что-то щёлкнуло. Не громко, не резко, без вспышки. Просто словно последняя дверца в голове закрылась на защёлку.
Она ничего не ответила.
На следующий день, пока Дмитрий был на работе, Алина вызвала мастера. Тот приехал после обеда, без лишних вопросов заменил личинку в замке и несколько раз проверил, как легко поворачиваются новые ключи.