— Уходи. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Вычеркни меня из своей жизни, — сорванным, чужим голосом произнёс он. Но когда позже Оксана обнаружила в его прикроватной тумбочке записку от Тетяны Павловны, ей стало ясно: Олег говорит не всё.
Оксана замерла перед белоснежной дверью больничной палаты, крепко прижимая к груди контейнер с ещё тёплым куриным бульоном. За этой дверью находился её прежний мир — её Олег. И этот мир рассыпался три недели назад. Она стояла, не решаясь войти. Проход ей заслоняла Тетяна Павловна — высокая, подтянутая женщина с холодным, почти стеклянным взглядом.
— Я уже объяснила: он не желает тебя видеть, — тихо, но жёстко произнесла свекровь, стараясь не привлекать внимания персонала. — Тебе здесь делать нечего. Ступай.
— Я его жена… — голос Оксаны предательски дрогнул. — Я принесла суп, он ведь почти ничего не ест…
— Он будет есть то, что принесу я, — резко перебила Тетяна Павловна. — А твою стряпню после всего случившегося я бы на его месте даже не попробовала.
Эти слова хлестнули больнее пощёчины. «После всего случившегося по твоей вине» — именно так она говорила каждый раз. Эта фраза преследовала Оксану днём и ночью с того злополучного дня — пятого дня рождения их Софии.
Они гуляли в городском парке. София смеялась, держала в руке яркий воздушный шарик. В какой‑то миг нитка выскользнула из детских пальцев, и девочка, не раздумывая, побежала за уносимым ветром шаром — прямо к дороге. Оксана закричала и рванулась следом, не замечая ничего вокруг. В памяти навсегда отпечатался визг тормозов. И ещё — как Олег в последнюю секунду оттолкнул её вместе с дочерью в сторону, приняв удар автомобиля на себя.
Теперь он лежал в этой палате. Врачи честно сказали: они сделали максимум возможного, но ходить он больше не сможет. Его новая реальность — больничная койка, инвалидное кресло и долгие месяцы реабилитации. А в этом новом мире, который так усердно выстраивала вокруг сына Тетяна Павловна, для невестки места будто не предусматривалось.
Оксана отступила, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Не проронив ни слова, она развернулась и медленно пошла по длинному коридору. Она почти физически ощущала на своей спине тяжёлый взгляд свекрови и её скрытое торжество. Тетяна Павловна всегда считала её простой провинциалкой, неподходящей партией для своего «золотого мальчика». Теперь появился повод окончательно вытеснить её из их жизни.
Переломный момент наступил спустя неделю. Оксана подкараулила время, когда свекровь ушла в аптеку. Она смущённо протянула молодой медсестре плитку шоколада, и та, поколебавшись, всё‑таки позволила ей пройти.
Олег лежал лицом к окну. Он заметно осунулся, похудел, а на висках неожиданно проступила седина.
— Олег… это я, — едва слышно сказала Оксана, присаживаясь на край кровати.
Он медленно повернул голову. В его глазах застыла такая безысходность, что у неё сжалось сердце.
— Зачем ты пришла? — тихо спросил он, и в этом вопросе было больше боли, чем упрёка.