— Я люблю тебя. Мы всё преодолеем. Вместе. Я, ты, София…
Его голос звучал глухо, будто принадлежал другому человеку.
— Никакого «вместе» больше нет, — оборвал он резко. — Уходи, Оксана. И не возвращайся.
— Ты в своём уме? — она потянулась к его ладони, но он резко убрал руку.
— Я не позволю тебе смотреть на меня таким. Жалким. Зависимым. Не хочу, чтобы ты тащила меня на себе всю жизнь. Ты ещё молодая, красивая… найдёшь достойного, здорового мужчину. Забудь обо мне.
Оксана смотрела на него, и внутри всё болезненно сжималось. За этими словами она ясно видела растоптанную мужскую гордость, страх оказаться для неё тяжёлым грузом. Ей казалось, что она разгадала его: он жертвует собой, чтобы освободить её. Так он по‑своему проявляет любовь — отталкивает, чтобы не разрушить её будущее.
— Я никуда не денусь, — спокойно, но твёрдо произнесла она. — Ты мой муж. И я остаюсь.
Она была уверена: стоит только доказать преданность, и эта стена отчаяния рухнет. Нужно время, терпение — и он поверит. Оксана ещё не догадывалась, насколько ошибается. То, что она видела, было лишь поверхностью. За ней скрывалось нечто куда более болезненное.
С тех пор её жизнь стала похожа на осаду. Каждое утро она приходила в больницу — и неизменно сталкивалась с Тетяной Павловной. Свекровь держалась так, будто именно она распоряжается судьбой сына. Она пригласила известного реабилитолога, привозила из дорогих ресторанов контейнеры с едой и демонстративно, на весь коридор, жаловалась на «неблагодарную невестку», которая якобы «довела мальчика до беды».
Оксана молчала. Через ту же медсестру она передавала Олегу короткие записки, оставляла у двери палаты рисунки Софии — яркие домики, солнце, неровные подписи детской рукой. Ответа не было. Он словно закрылся наглухо. Даже врачи осторожно намекали, что его равнодушие и отстранённость тормозят восстановление.
Однажды, перекладывая вещи в тумбочке, чтобы убрать грязное бельё, Оксана заметила смятый лист бумаги. Она машинально развернула его — и узнала почерк Тетяны Павловны.
«Сынок, понимаю, как тебе тяжело. Но ты всё сделал правильно. Так будет спокойнее для всех. Я уже договорилась. Она получит деньги и уйдёт без шума, не станет осложнять тебе жизнь. Главное — твоё душевное равновесие. Мама».
Строки расплывались перед глазами. Оксана перечитала письмо ещё раз, потом снова. Деньги? Ей заплатят, чтобы она исчезла?
Значит, дело было не в гордости и не в желании уберечь её. Олег обсуждал это с матерью. Они вместе решили, что её чувства, её верность, их семья имеют цену.
Это было не отчаяние — это было холодное, продуманное решение. Унижение, от которого перехватывало дыхание. Всё, через что она проходила — бессонные ночи, страх, надежда — обернулось фарсом. Её любовь просто оценили в определённую сумму.