Перед глазами Валентины Павловны были раскрытые чемоданы, пустые плечики и настежь распахнутый шкаф. На секунду на ее лице промелькнуло настоящее потрясение, но почти сразу оно сменилось злой, колкой усмешкой.
— Ах вот оно что! — протянула она ядовито. — Представление решила устроить? Театр для нищих родственников? Чемоданы пакует она, глядите-ка! Думаешь, я сейчас испугаюсь и начну тебя уговаривать? Или Антон прибежит, расплачется, на колени рухнет и станет молить: «Катюша, не уходи»? Да проваливай ради бога! Хоть воздух в доме чище станет, наконец без посторонних поживем в родных стенах!
Екатерина спокойно довела молнию на чемодане до конца, поставила его ровно и поднялась. Она смотрела свекрови прямо в глаза — без злости, без дрожи, без привычного желания оправдаться.
— Это не спектакль, Валентина Павловна, — сказала она ровно. — Я и правда ухожу.
— Вот и катись! — с победным видом фыркнула та, складывая руки на груди. — Забирай свои тряпки и выметайся немедленно! Чтобы к приезду Тамарочки здесь и духу твоего не осталось!
— Именно сейчас и уйду, — кивнула Екатерина.
Она достала из сумки телефон, открыла список контактов и набрала номер агентства недвижимости, с которым давно сотрудничала по работе.
— Роман? Добрый день. Екатерина Воронова беспокоит. Помнишь, ты спрашивал про просторный объект в центре — под субаренду или под размещение ремонтной бригады для работ на историческом здании? Да, адрес тот самый. Моя часть — ровно половина квартиры: две смежные, но изолированные комнаты, плюс законное пользование кухней, санузлом и коридором. Пакет документов у меня на руках, ключи тоже. Присылай людей сразу — на осмотр и оформление договора. По цене согласна на минимальную, мне важно, чтобы заехали сегодня. Буду ждать.
Валентина Павловна побелела так стремительно, словно кровь в один миг отхлынула от лица. Губы у нее мелко задрожали.
— Какая еще… часть? — выдавила она хрипло. — Какие люди? Какие ремонтники?! Ты совсем рассудок потеряла? Это квартира моего покойного мужа!
— Это квартира, половина которой по закону Украины принадлежит мне, — спокойно ответила Екатерина.
Она раскрыла синюю папку и поднесла к лицу окаменевшей свекрови выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество с нотариальной отметкой.
— Вы ведь помните те два миллиона гривен три года назад? Те самые деньги, которыми закрыли ваши долги за тринадцать лет неоплаты и спасли жилье от принудительного взыскания? Так вот, это не был щедрый подарок от тихой и удобной невестки. Это была покупка доли. Все отказы, согласия и доверенности вы подписывали собственноручно.
— Антон… Антон тебе этого не позволит! — просипела Валентина Павловна, судорожно вцепившись пальцами в ворот блузки. — Он твоих рабочих за дверь выставит!
— Не выставит, — так же спокойно сказала Екатерина. — Потому что препятствовать собственнику в пользовании его имуществом — это уже правовое нарушение. И, кстати, Антону только что курьером в офис отправлены копии документов: иск о расторжении брака и заявление о разделе совместно нажитого имущества. Наш брак закончился, Валентина Павловна. Вы же сами сказали: штамп — дело наживное, его легко поставить и так же легко перечеркнуть. В этом вы оказались совершенно правы. Суд все оформит без лишних эмоций.
В этот момент в прихожей гулко хлопнула входная дверь. По коридору прокатились бодрые голоса.
— Валечка, мы приехали! — громко объявил кто-то. — Ох, какие пробки в центре, просто кошмар! Игорешенька сейчас сумки занесет, встречай нас!
В коридор первой вплыла Тамара — крупная женщина в слишком ярком пальто, обвешанная пакетами. За ней ввалился ее тридцатилетний сын Игорь: мятый, в вытянутом спортивном костюме, с лицом человека, которому все вокруг заранее обязаны.
— О, а что это у вас тут не пахнет ничем? — протянул он густым басом и тут же сбросил запыленные кроссовки прямо посреди прохода. — Пирогов, что ли, не напекли? Тетя Валя, где тут завалиться можно? Я после ночной смены, есть хочу и спать.
Валентина Павловна стояла посреди коридора как вкопанная. Она открывала рот, но не могла произнести ни звука.
— Добрый день, дорогие гости, — с безупречно вежливой улыбкой произнесла Екатерина, выходя из спальни и катя за собой чемодан. — Боюсь, с пирогами сегодня не сложилось. Хозяйка дома сейчас слишком занята пересмотром семейных приоритетов. А насчет того, где можно «завалиться», — комната слева пока действительно свободна. Правда, на вашем месте я бы вещи не распаковывала. Минут через сорок сюда должны приехать новые жильцы по договору аренды: шесть замечательных мастеров из солнечной Средней Азии. Они будут восстанавливать фасад нашего дома. Ребята шумные, зато душевные. Особенно любят готовить плов прямо в коридоре.
Тамара вытаращила глаза и медленно повернулась к сестре.
— Валя… это что еще за цирк? — растерянно спросила она. — Кто эта женщина вообще? Это твоя невестка? Почему она позволяет себе так разговаривать с гостями?
— Она… она… — Валентина Павловна беспомощно хватала воздух ртом и только тыкала пальцем в сторону Екатерины.
И тут дверь снова распахнулась. На пороге возник запыхавшийся Антон: пальто расстегнуто, галстук съехал набок, а в руке нелепо болталась коробка с пирожными.