Я сидела за кухонным столом, обеими ладонями вцепившись в чашку давно остывшего чая.
Из гостиной доносился звон и грохот. Билась не просто посуда — моя посуда. Тот самый сервиз, который я когда-то собирала почти поштучно в «Икее», покупая то блюдце, то чашку, когда мы с Андреем только обустраивали жизнь. Свекровь, Надежда Сергеевна, распекала мужа таким голосом, словно перед ней стоял нашкодивший школьник, оставленный на второй год.
— Андрей, ты совсем ослеп? На антресолях слой пыли! Твоя жена, похоже, только маникюр наводить умеет! А ребёнок? Ты видел, во что одет Матвей? Как беспризорник! И куда делись деньги, которые я давала на внука?
— Мам, ну тише… — глухо пробормотал Андрей.
— Не перебивай мать! В этом доме порядок буду устанавливать я! Здесь главная — я!
Я невесело усмехнулась. Вот она, главная фраза. «В этом доме». Говорила так, будто квартира принадлежала ей. Хотя вся история была мне известна до последней запятой. Трёхкомнатную квартиру в обычном спальном районе когда-то получила моя мама, когда работала на заводе. Мама ушла из жизни, когда мне было двадцать. Всё имущество она оставила мне. По наследству. Моё имя стояло в свидетельстве о праве на наследство, моё имя было внесено в Государственный реестр вещных прав на недвижимое имущество. Это Андрей пришёл жить ко мне, а не я переселилась к нему.
Но стоило Надежде Сергеевне узнать, что у её сына появилась «жилплощадь», как она решила: сама судьба подарила ей шанс устроиться поудобнее на старости лет.
Я медленно выдохнула, поднялась и вышла в коридор.
— Надежда Сергеевна, — произнесла я ровно, хотя внутри всё уже бурлило. — Пожалуйста, не кричите при ребёнке. Матвею завтра в школу.
Она резко обернулась. Вся её фигура казалась воплощением старой чиновничьей начальницы: серая кофта, туго стянутый пучок, холодный взгляд, в котором плескалось презрение.
— А ты не вмешивайся в разговор матери с сыном, выскочка, — процедила она. — Я здесь порядок навожу. Между прочим, ваш ремонт только благодаря моей помощи и держится! А с твоей зарплатой…
— Какой ещё ремонт? — я даже растерялась. — Вы про те старые обои, которые принесли в пакете? Те, от которых пахло мышами? Я их сразу выбросила. Новые мы купили сами. На свои деньги.
— Ах, какая неблагодарная!
В этот момент из комнаты выскочил Матвей.
— Бабушка, не ругай маму!
Надежда Сергеевна мгновенно изменилась в лице. Такие люди умеют переключаться лучше профессиональных актёров.
— Ой, мой хороший, иди ко мне, — пропела она уже ласковым голосом. — Мама просто ещё не научилась настоящий борщ варить, бабушка её научит. Бабушка всегда знает, как правильно. А если мама будет плохо себя вести, мы её… быстро поставим на место.
Именно тогда во мне будто что-то щёлкнуло. Она не просто лезла в нашу жизнь. Она внушала моему сыну, что я в собственном доме никто. Это была уже не семейная ссора. Это начиналась настоящая борьба — за пространство, за власть и за голову моего ребёнка.
После её ухода мы с Андреем двое суток почти не разговаривали. Он снова пытался прикрыть мать привычными фразами: «Она уже пожилая», «Она ведь нам помогает». Только на деле её «помощь» выглядела совсем иначе. Надежда Сергеевна приходила со своими ключами — да, ключи у неё были, Андрей сделал дубликат без моего ведома, пока я лежала в роддоме. Она переставляла вещи, выбрасывала продукты, которые считала «подозрительными», и требовала отчёт чуть ли не за каждую потраченную копейку.
Ключи. Эти проклятые ключи.
В пятницу мне удалось уйти с работы раньше обычного. Подойдя к двери, я сразу заметила неладное: она была не заперта до конца, а слегка приоткрыта. Я вошла в квартиру и застыла на месте.
На кухне за столом сидела Надежда Сергеевна, а рядом с ней — какой-то мужчина в рабочей спецовке. Перед ними были разложены листы, а на столешнице лежал план моей квартиры, густо исчерченный красным маркером.
— …здесь стену убираем, — распоряжалась свекровь деловым тоном. — Вот тут сделаем спальню для Матвея. А гостиную оставим проходной.
— Добрый день, — сказала я, переступая порог кухни. — Можно узнать, что у меня дома происходит?
Мужчина смутился, кашлянул и поспешно начал собирать бумаги.
— А это, — Надежда Сергеевна даже не подумала подняться со стула, — специалист по дизайну. Будем перепланировку делать. Квартира, в конце концов, должна иметь нормальный вид.
— Перепланировку? — я нервно рассмеялась, хотя смешного не было ничего. — Вы не собственница этой квартиры, чтобы решать, какие стены здесь сносить.
— Андрей не против, — отрезала она. — А тебе лучше помолчать. Твоя обязанность — детей рожать да ужин готовить. Я уже всё решила: мы переезжаем к вам. Моя однокомнатная квартира для меня стала слишком тесной.